Братство Астарты
Шрифт:
Вот и сейчас Клешня орал на замешкавшихся погонщиков, а Мера стоял за стулом своего хозяина и что-то нашептывал тому на ухо. Неожиданно привычную суету нарушил грохот лошадиных копыт и бряцание оружия. Наксос напрягся. Он предпочитал работать с простыми легионерами или варварами, а тут, судя по тому, как дрожала земля, явно шел отряд тяжелой кавалерии. «Либо высокое начальство пожаловало, либо вельможные детки из катафрактов», — подумал Акси. И тем, и другим он был совершенно не рад.
Через мгновение из-за поворота в деревню ворвалась кавалькада всадников. Подняв столб пыли, они
— Ба, знакомая рожа! Акциний, твою ли воровскую харю я вижу?
— Мою, господин легат, мою.
Акси тяжело поднялся со стула, бурча про себя:
— Принесла же нелегкая. Вот как чувствовал — не будет мне здесь покоя!
Командир первого варварского или, как его называли в армии, дикого легиона Серторий Михаил Вар наехал на Наксоса грудью своего коня.
— Давно не виделись. Я-то думал, тебя уже давно вздернули на виселице.
Отступая от храпящего жеребца, Акциний миролюбиво отшучивался:
— Хвала Огнерожденному Митре, жив еще пока! Да и за что, мой господин? Я торгую честно, плачу вовремя, никто не в обиде.
— За что?! — загрохотал оглушительный бас Сертория. — Да за то, чтобы такие, как ты, небо не коптили, не спаивали и не обирали моих солдат!
Акси попытался изобразить искреннее возмущение:
— Да побойтесь бога, мой господин! Кто кого обирает?! Я лишь тружусь в поте лица своего, на благо базилевса и великой армии. Должны же солдатики где-то выпустить пар после трудов ратных. У меня здесь и накормят, и напоят, и приласкают…
Легат резко прервал излияния Наксоса:
— Хватит! Я не собираюсь выслушивать эту чушь. Ты ставишь свой притон на земле, где стоит мой легион.
Михаил Вар слыл в армии человеком не только очень жестоким, но и патологически жадным.
— Вот что-то не помню, что бы ты спрашивал у меня разрешение на свой вертеп.
— Так ведь ни сном же, ни духом! Так это ваша земля, мой господин? — Правила игры Акциний знал наизусть. — Дикари все одинаковые. Откуда же мне было знать, что они ваши?
В голосе торгаша легат уже слышал ласкающее ухо позвякивание серебра, и это настраивало его на благодушный лад.
— Не надо держать меня за дурака. Все знают — здесь квартирует первый дикий. А ты хочешь, чтобы я поверил, что такой проныра, как Акси Добряк об этом не слышал? Нет! Ты просто пытаешься меня надуть, а это тянет на двойную ставку. — Серторий издевался и был очень доволен собой.
— Да за что, мой господин, вы взъелись на бедного старика! — Ситуация требовала, и Акси поддал в голос всю жалостливость, на какую был способен. — Я разве против заплатить хорошему господину? Да никогда! Вы же меня знаете — я всегда исправно плачу, что полагается.
Акциний, сделав особый упор на слова «что полагается», подошел к легату. Увесистый мешочек серебра, мелькнув на мгновение в руке Акси, исчез в могучей длани Сертория Вара.
Тот чуть подержал его в ладони, прикидывая вес, а затем бросил своему адъютанту.
— Смотри, Добряк, чтобы такое было в последний раз! Больше не спущу!
Легат грозно нахмурил брови, вздыбливая коня, и Акциний замахал руками, изображая испуг:
—
Страх Акциния, как и гнев Сертория, были, скорее, спектаклем, частью заведенного ритуала, поскольку взятка в империи с легкой руки всемогущего Варсания Сцинариона давно уже была поставлена на государственную основу. Кто, сколько и кому платит, какая часть должна быть отдана вышестоящему — все было жестко регламентировано, хотя нигде и не записано. Затребовать больше было таким же преступлением, как и не заплатить вовремя. Сцинарион очень высоко ценил порядок и абсолютно не выносил своеволия, поэтому под его неусыпным контролем сотни тысяч тоненьких ручейков по всей империи, сливались в один мощный денежный поток, который наполнял казну императора, не пропуская, конечно, и карман главы имперской канцелярии.
Всадники умчались, оставив после себя лишь кучи навоза и изрытую копытами землю. Акси посмотрел им вслед, потом перевел взгляд на оставленное ими наследство и, сплюнув, повернулся к своему телохранителю:
— Вот помяни мое слово, Мера, не будет нам здесь покоя!
— Смотри, накаркаешь! Хорошее место. Все лучше, чем в голом поле, в палатках.
Мера хотел еще что-то добавить, но забыв что, махнул рукой и пошел к двери заведения. Акциний же, пробурчав что-то невнятное, вернулся на свое место и возобновил попытки раскурить потухшую трубку.
К вечеру кабак наполнился солдатней, по большей части герулами и гавелинами из легиона Сертория Вара. Заведение еще не было готово и на половину, но уже открылось и началась обычная работа. Наемники накачивались вином и орали свои дикие песни, девки визжали, слуги сновали с кувшинами и мисками. Все шло, как и всегда. Наксос уже хотел было подняться наверх, в оборудованную для него под самой крышей каморку, но в этот момент в заведение вошли три монаха. Они, не привлекая излишнего внимания, направились к свободному столу в углу зала. Акцинию одного взгляда на эту троицу хватило, чтобы изменить решение. Он остановился и знаком подозвал Клешню:
— Видишь тех троих за дальним столом?
Клешня прищурился, всматриваясь в полумрак помещения:
— Монахов, что ли?
Тяжело вздохнув, Наксос покачал головой:
— Ох, Клешня, когда ты хоть чему-нибудь научишься? Это такие же простые монахи, как я туринский патрикий. Смотри внимательней! У двоих под рясой кольчуги и мечи, а третий… Уж больно чистый, ряса дорогая и волосы мытые. Ты когда-нибудь таких странствующих монахов видел?
Рука Клешни потянулась к рукоятке ножа.
— Разбойнички, что ли, пожаловали?
— Нет, это не разбойники. Это другого полета птицы, но для нас, пожалуй, похуже бандитов будут. — Акси задумчиво прищурился: — Уж больно они нас, фесалийцев, не жалуют. Пойди проследи, чтобы их обслужили быстро и не мешал им никто. Может, и пронесет.
— Да кто они такие, скажи ты толком?
Акциний взглянул на сбитого с толку помощника и криво усмехнулся:
— Святой Трибунал нашей матери церкви каждый фесалиец должен нутром чуять. — Подтолкнув Клешню, он для понятливости добавил: — Давай, давай, не стой! Я сам тоже сейчас подойду. Надо представиться «дорогим» гостям.