Братство Астарты
Шрифт:
Он заговорил мягко и успокаивающе:
— Мой господин, не стоит принимать на веру все, что болтает эта ведьма. — И уже зло, развернувшись к пленнице, бросил: — Либо ты прекращаешь трепать языком и рассказываешь нам действительно что-то стоящее: кто, где, когда, — либо тебя ждет Трибунал!
Зара устало развела руками:
— Ваше право. Сейчас я ничем не могу подкрепить свои слова, и ответа на эти вопросы у меня нет. Вы можете просто поверить мне, и тогда цезарь, возможно, останется жив, или сдать меня страже, и тогда…
Иоанн прервал девушку:
—
— Я всего лишь посредник, помощь предлагает Великий магистр. Он предскажет точный день и место вашей смерти.
— И когда же это случится?
Зара покачала головой:
— Нет, не сейчас! Он сможет точно сказать за день или два до события.
Вот теперь Цезарь раздраженно взорвался:
— Как это знание мне поможет, если смерть уже предопределена?
Пленница по-прежнему осталась невозмутимой:
— Когда школа еще существовала, а Данациус был не Великим магистром братства, а всего лишь ее ректором, он вел курс «Возможности человека влиять на свою судьбу». На своих лекциях он утверждал, что судьба — не одна заранее проложенная дорога, а множество пересекающихся тропинок. Например, в определенном месте в определенное время убивают человека. Значит ли, что именно этот человек должен был там погибнуть? Значит ли, что судьба именно этого человека — быть убитым в это время и в этом месте? «Нет!» — говорил магистр! Судьба — это абстрактное представление и относится, скорее, ко времени и пространству, чем к конкретному человеку. Иначе говоря, в данном месте и в данное время должно произойти убийство — это судьба. А кто будет убит, — возможны варианты, и уже по результатам тропа будущего пойдет в одном из множества направлений, а все дальнейшие события будут развиваться по разным сценариям.
Бледность на лице Иоанна сменилась выражением заинтересованности.
— А если этот человек, узнав об опасности, не придет в то определенное место, и никто не умрет?
— Тогда тропинки судьбы устремятся так, чтобы максимально быстро уничтожить причину дисбаланса. В таком случае у судьбы появится конкретная цель, и гибель этого человека будет уже неизбежна.
Прокопий давно понял, что хочет донести до них Зара, но упирался из вредности:
— Значит, ни имен, ни причин — только место и время?
Девушка вперилась взглядом в патрикия:
— Время и место, в которое мы должны прийти и опередить убийцу. Братство — ваша последняя возможность спасти цезаря. Мы будем точно знать, где и когда, и, возможно, сумеем вычислить кто.
Иоанн нервно хохотнул:
— А если это мой дядя решит избавиться от меня? Мне что, надо убить императора?
Зара не поддалась, оставаясь абсолютно серьезной:
— Давайте не будем смотреть на будущее так мрачно. Шансы есть всегда. Сейчас вам надо определиться, принимаете ли вы помощь братства или нет.
Логофет уже видел, что Иоанн поверил ведьме и отговорить его невозможно. Тогда он решился обсудить условия:
—
Зара впервые улыбнулась:
— Магистр рассчитывает на благодарность цезаря в будущем и сейчас никаких условий не выдвигает. Ему достаточно того, что, Иоанн будет жив.
Голос цезаря прозвучал мрачно и торжественно:
— Я согласен! — Его худое вытянутое лицо еще больше осунулось и сейчас больше подходило покойнику, чем живому. — Я понимаю, что, принимая помощь братства Астарты, становлюсь изменником, поэтому пойму вас, друзья мои, если вы захотите уйти. Прокопий и ты, Лука, вы можете покинуть лагерь, пока еще есть возможность. Клянусь не чинить вам никаких препятствий.
В шатре воцарилась мертвая тишина. Иоанн, в отличие от своих советников, знал, почему он согласился. Вот так, в одночасье, поверив на слово совершенно незнакомой женщине. В этот момент перед ним стояло лицо Странника, и он впервые с той ночи осознал, что встреча была не иллюзией, не фантазией одурманенного сознания. Странник, живой труп — все это было в реальности, и он, цезарь Иоанн, заключил соглашение. Он заключил его уже тогда, а вот теперь узнал — с кем. Отдавая себе отчет, что, возможно, совершил самую большую глупость в своей жизни, Иоанн почувствовал в глубине души пугающую пустоту одиночества.
В наступившей гнетущей тишине шаркающие шаги патрикия прозвучали как его извинение за мгновение слабости и сомнения. Прокопий подошел и обнял своего дрожащего от нервного возбуждения воспитанника.
— Я поклялся вашей матери, что привезу вас обратно живым и здоровым. Я с вами, мой господин!
Зара тут же впилась взглядом в комита:
— Ну а вы, Лука? Вы с нами или нет?
Губы Велия растянулись в усмешке:
— Не люблю возвращаться в прошлое. Да и потом, я присягал цезарю Северии, а не императору.
Только услышав эти слова, Иоанн по-настоящему осознал, насколько привык к этому суровому неразговорчивому солдату.
— Я рад, что ты с нами, Лука!
Комит почтительно склонил голову:
— Готов служить вам, мой цезарь.
Решившись и отбросив сомнения, Прокопий уже начал просчитывал все возможные пути выхода из создавшегося положения. В его хитром уме калейдоскопом завертелись возможные варианты, вылившиеся в вопрос:
— Теперь, когда мы все решили с головой окунуться в это дерьмо, возникает вопрос, что делать с ведьмой?
Иоанн непонимающе уставился на стоящего рядом наставника:
— Ты сейчас о чем, Прокопий?
Заходив взад-вперед, логофет заговорил вслух, словно бы рассуждая с самим собой:
— Глупо думать, что Трибунал оставит в покое человека, которого хоть раз назвали ведьмой, а эту женщину считает ведьмой целая сотня вендов и как минимум половина наших людей. Ее нельзя везти в императорский лагерь. Мы не сможем ее защитить. Лучше всего было бы, если бы она умерла, но кем ее заменить?
Взгляд Зары тревожно заметался от патрикия к цезарю: