Брат-зверь

Дроздов Игорь

– Ну, я думаю - Эдуард Степанович улыбнулся.
– Статью вы и так уже не напечатаете. А нужно нам от вас вот что.

– Вытащите его оттуда, я прошу вас.

– Его?
– Директор посмотрел в призрачный монитор.
– Милый мальчик. Весь в отца.

– Пожалуйста, вытащите его, - на секунду Каширцев потерял решимость и даже был готов смириться со всем.
– Я не могу его там видеть.

– Хорошо, - неожиданно согласился Эдуард Степанович. Он нажал на столе кнопку. Чуть наклонился, как Алексей полагал, к микрофону - Немедленно

освободите мальчика и поместите его к остальным, - сказал он. Посмотрел на Алексея.
– Вот и все. Через минуту его там не будет. Довольны?

– Спасибо, - Алексей обрадовался. Но тут же вспомнил, с кем разговаривает. Нахмурился.

– Не за что. С моей стороны это жест доброй воли. Скажем так - показательный акт, что нам можно доверять. Так что тоже ве­дите себя соответственно. Ну, так продолжим?

– Что вы хотите?

– Не повторяйтесь, молодой человек. Будьте оригинальней. Придумайте что-нибудь новое.

– Что вам от меня нужно?
– процедил сквозь зубы Алексей.

– Да, так чуть лучше. Совсем чуть. Итак. Я думаю, будет хорошо, если вы сами все увидите. Пройдемте.

Х Х Х

Едва они вышли в коридор, как сзади сразу пристроились два широкоплечих молодца. Классических амбала дубообразной внешности. Но Алексею почему-то не было смешно. Они поднялись на два этажа выше. Прошли несколько пропускных пунк­тов. Охранники за столами поднимались, но как только замечали директо­ра, строгость на лицах сразу пропадала. Они открывали двери, пропуска­ли их.

Наконец Алексей и директор подошли к двери, у которой следовавшие за ними телохранители чуть отступили на­зад. Трое охранников, стоящих у дверей только кивнули.

Алексей и Эдуард Степанович вошли в большое помещение. Тишину коридоров сменил гул во­збужденных голосов, гудение множества приборов, стоявших вдоль стен, вдоль обозначенных дорожек для людей. Повсюду люди в белых халатах. Одни работают с приборами. Другие носятся с какими то бланками. Все переговариваются. Ученые бросали на Алексея короткие взгляды и больше не обращали на него внимания.

– Проходите молодой человек. Смотреть смотрите, но ничего не фотографируйте, - директор улыбнулся.

Алексей дернул уголком губ. На входе его обыскали так, что не то что фотоаппарат, завалявшуюся в кармане булавку и ту отобрали, посчи­тав холодным оружием. Даже кишки прощупали, чтобы внутри себя взрывчатку не пронес.

Смотреть пока было не на что. Белые халаты, приборы и компьюте­ры он видел в голливудских фильмах. Стоило посмотреть только на противоположную от входа стену.

Перед стеной пустое пространство. Приборы не приближались к ней, замерев в трех мет­рах от священной линии. К стене вела самая большая дорожка, широкая, почти в два метра. Стена была покрыта белым, блестящим составом похожим од­новременно на лед и на зеркало. По бокам от нее стояли два длинных ограненных стержня. Алексей присмотрелся и увидел, что это белое льдистое зеркальное совсем не на стене. Оно висит натянутая как простыня между стержней.

–

Мы находимся в четырнадцатой лаборатории, - начал с усмешкой объяснять дире­ктор.
– Год назад мы приступили к одной прелюбопытнейшей разработке и сейчас находимся на стадии ее завершения. Вернее на стадии завершения самого изобретения. По самому проекту работы будет еще очень мно­го. Вам интересно, что мы сделали?

– Зная вас, могу предположить, что это новейшая камера пыток. Я прав?

– Нет, совсем не правы, - Эдуард Степанович чуть нахмурился.
– Вы проходите, проходите - на лицо вернулась масляная улыбка.

Алексей шагнул в лабораторию. Тут же взгляд его упал на компьютер, похожий на тот, что был у директора. Похожий, но гораздо совершеннее. За сто­лом сидит лаборант. Перед ним голографический монитор. Но в отли­чие от директорского не плоский, а объемный. Возникающие в нем картинки можно было рассмотреть как повернутой к оператору стороной, так и развернуть и рассмотреть со всех сторон, во всех деталях. Рай и находка для специалистов.

Клавиатура у призрачного компьютера тоже призрачная, зависшая в сантиметре над столешницей. Пальцы лаборанта беззвучно порхают по светящимся символам. Картинка в мониторе меняется. Временами лаборант брался за простую беспроводную мышку. Тогда по экрану начинала, от символа к символу, метаться белая стрелка. Потом лаборант снова возвращался к клави­атуре.

– Да, здесь есть на что посмотреть, - директор заметил его интерес.
– Одна из наших последних разработок. Над ним еще работают, но уже сейчас он в сотни раз превосходит любые американские аналоги. Разработчики США за недоработанный вариант готовы выложить десять миллиардов, но мы не торопимся, пусть еще раскошелятся.

– А Россия?
– немного потерянно спросил Каширцев.

– Откуда у наших, такие деньги?
– махнул рукой Эдуард Степанович.
– Но пройдемте к самому интересному.

Самым интересным оказалась уже примеченная Алексеем льдистая стена. Эдуард Степанович подвел его к ней. Они остановились у самой границы очерченной приборами. Эдуард Степанович притормозил рукой разогнавше­гося Алексея.

– Стоп, ближе пока нельзя.

– Это и есть самое интересное?

– Да, - Во взгляде директора появилось восхищение.
– Прав­да, она прекрасна?

– А что это?
– Алексей незаметно для себя заинтересовался.

– Это? Молодой человек вы изучали теорию Эйнштейна?

– У которого скорость света? В школе что-то говорили об этом. И в журнале помню, читал что-то об исчезающих кораблях. Так вы разрабатываете си­стему телепортации?

– Нет. Телепортация разрабатывается в другой лаборатории. Это же… Это нечто близкое, но в тоже время совсем другое. Вы читали выводы Эйнш­тейна о множественности миров?

– Другие измерения?
– буднично проговорил Алексей.
– Разница сначала в один шаг, потом в другой. И получаем на исходе мир на сто процентов отличный от первого?