Брат Волк
Шрифт:
– И куда же они пошли?
– На запад, обогнули холм и спустились в березовую рощу. – Торак поворошил угли в костре, и вспыхнувшее пламя озарило его худое лицо, еще сильнее осунувшееся от беспокойства. – Но проклятый медведь гонится за Волком прямо-таки по пятам!
Ренн представила себе волчонка, мчащегося сквозь Лес, и нагоняющего его медведя и даже зажмурилась.
– Торак, – медленно проговорила она, – ты ведь понимаешь, что мы, выслеживая Волка, выслеживаем также и эту тварь?
– Да, конечно, я все понимаю.
– А что, если мы его нагоним?
– Я все понимаю! – повторил
– Нет! Я пойду вместе с тобой! Я ведь всего лишь хотела сказать…
Она посмотрела на рукавичку из шкурки лосося, подвешенную к перекладине их шалаша.
– Как ты думаешь, колдовство поможет? – спросил Торак, проследив за ее взглядом.
– Не знаю.
Когда Ренн вечером объясняла действие этого колдовства, оно казалось ему таким хитроумным!
– Когда у нас кто-нибудь заболевает, – сказала она, чувствуя себя чрезвычайно мудрой и опытной, – то чаще всего считается, что человек съел что-то плохое. Хоть иногда это происходит потому, что одну из душ человека похитили злые духи. И похищенную душу надо обязательно спасти и вернуть. Я много раз видела, как это делает Саеунн. Она привязывает к кончикам пальцев маленькие рыболовные крючки, с помощью которых и ловит душу. А еще она пьет особый отвар для того, чтобы ее собственные души смогли покинуть тело и отправиться на поиски…
– А к Нануаку это какое имеет отношение? – спросил Торак.
– Я как раз собиралась рассказать об этом. – И Ренн укоризненно на него посмотрела. Потом продолжила по порядку: – Итак, чтобы отыскать похищенную душу, Саеунн должна выпустить на волю свои собственные души, но при этом она обязана как-то защитить их, чтобы злые духи не почуяли их раньше времени.
– Ага! Значит, если сделать все, как делает она, то можно и Нануак спрятать от медведя?
– Да. Я думаю, да. Чтобы изменить свое обличье, Саеунн мажет лицо кашицей из тертой полыни и красной глины, потом надевает маску из рябиновой коры и привязывает к ней клочки волос, взятые у каждого человека в нашем племени. И я хочу попробовать сделать примерно то же самое.
Ренн смастерила из рябиновой коры небольшой коробок и обмазала его кашицей из полыни, красной глины и охры. В коробок она положила каменный зуб и тщательно обвязала коробок прядками волос – своих и Торака.
Все-таки гораздо легче что-то делать, а не просто ждать, сложа руки и сгорая от тревоги, и Ренн даже гордилась собой. Но с приближением холодного, морозного рассвета сомнения в ее душе вновь сгустились. В конце концов, что она понимает в настоящем колдовстве?
– Пошли! – Торак вскочил. – След уже хорошо виден. Небо чистое, и заря скоро.
Ренн выглянула из шалаша.
– А медведь? Что, если он потерял след Волка и вернулся? И поджидает нас где-нибудь поблизости?
– Вряд ли, – сказал Торак. – Мне кажется, он все еще гонится за Волком.
– Да? – Ренн явно сомневалась.
– Ну, ты что? – нетерпеливо спросил Торак. Ренн вздохнула. Больше всего ей хотелось честно признаться: «Я очень скучаю по сородичам! И ужасно
– Ничего. Все в порядке.
Торак недоверчиво на нее глянул и принялся затаптывать костер.
Все утро они шли по следу через березовую рощу, потом через ельник, постепенно сворачивая к северо-востоку и все время поднимаясь вверх. Как всегда, Ренн страшно завидовала тому, как здорово Торак умеет отыскивать след. Он замечал мельчайшие признаки того, что Волк действительно проходил здесь; такого, думала Ренн, даже взрослые и опытные охотники из ее племени заметить бы не сумели.
Близился вечер, свет постепенно начинал меркнуть, и Торак вдруг остановился.
– Что? – шепотом спросила Ренн.
– Ш-ш-ш! По-моему, я кое-что слышу. – Он приложил к уху согнутую ладонь. – Вон там. Прислушайся-ка.
Ренн прислушалась и разочарованно покачала головой.
А Торак весь просиял:
– Это Волк!
– Ты уверен?
– Я узнал бы его голос где угодно! Пошли, он там! – И Торак указал на восток.
У Ренн упало сердце. «Только не на восток, – думала она. – Пожалуйста, только не на восток!»
А Торак уже бежал в ту сторону, откуда доносился голос Волка, и чувствовал, что земля под ногами становится все более каменистой, а деревья – все более низкорослыми. Теперь вокруг торчали лишь карликовые березки да ивы ему по пояс.
– Ты уверен, что он там? – с тревогой спросила Ренн. – Если мы будем продолжать идти в этом направлении, то снова выйдем к водопаду.
Но Торак ее недослушал – опять убежал вперед и скрылся за валуном. И вскоре Ренн услышала его взволнованный голос.
Она бросилась на этот зов, и стоило ей выбежать из-за валуна, как в нее прямо-таки зубами вцепился ледяной северный ветер.
У Ренн даже голова закружилась, и она невольно отступила на несколько шагов назад. Они вышли на опушку Леса. Здесь Лес граничил с обширными пустошами.
Перед Ренн расстилалась бескрайняя равнина, почти совершенно лишенная деревьев; кое-где, правда, виднелись островки вереска и карликовых ив, жавшихся к земле в тщетной надежде укрыться от пронизывающего ветра. По равнине были разбросаны маленькие дрожащие от холода озерца с коричневатой водой, глубокие, как колодца. Озерца эти были окружены спутанными болотными травами. У дальнего края равнины виднелась предательская каменистая осыпь, а за ней начинались уже Высокие Горы. Но так казалось лишь издали. Ренн знала, что между этой осыпью и Горами лежит то, что отсюда выглядит лишь тонкой белой сверкающей полоской на горизонте; то, чего она, Ренн, боялась больше всего на свете.