Брат ответит
Шрифт:
Я подошла к калитке. Одна из собачек встала на задние лапы, легко перегнулась через забор и посмотрела мне в глаза. Молча, но настолько неласково, что храбрый частный детектив мигом отступила на шаг.
Из окна одноэтажного дома высунулось старушечье лицо, беззубый рот прошамкал:
– Вам кого?
– Мне нужна Ольга Польская! – выкрикнула я.
Получилось громко. Борзая собака недовольно зарычала. А бабка – еще громче – заорала в ответ:
– На работе она!
– Где конкретно?
– На ра-бо-те! – повторила старуха
Бабка, похоже, приняла меня за глухую.
Собак громкие звуки явно раздражали – теперь все три борзые встали на задние лапы, облокотились о забор и всем своим видом показывали, что легко его перепрыгнут и растерзают меня, если осмелюсь молвить хоть слово.
Но я жалобно проголосила:
– А где Оля сейчас работает?
На бабкино лицо легла тень подозрения. Она, несомненно, вознамерилась устроить мне допрос.
Чтобы его избежать, я легонько пнула ногой в забор. Борзые немедленно залились очень громким хоровым лаем.
Хор оказался настолько мощным, что вздрогнула даже хозяйка. Зажала уши, рявкнула:
– В столовке нашей!
И захлопнула окно.
– Ура! – шепотом произнесла я.
Оля все-таки здесь.
Но какой вираж для бывшей балерины Главного театра и постановщика успешного спектакля! Чем, интересно, она занимается в общепите деревни Прасковичи? Лепит пирожки? Строгает салаты?
Одну столовую я видела, когда ехала из аэропорта – занимала она второй этаж довольно унылого с виду здания, на первом – недорогой сетевой магазин. Я еще подумала, что алкоголикам очень удобно брать спиртное внизу, а потом за борщом и салатиком распивать.
В Прасковичах, возможно, имелись и другие точки общепита, но оперативное чутье, вдохновленное предыдущей победой, просто вопило: я найду Ольгу именно там.
Пока дошла до столовой, задубела до состояния Снежной королевы. В голову лезла крамола: прикупить шкалик водочки, выпить залпом под горячий борщ. Впрочем, грозное объявление, что приносить и распивать запрещено категорически, строго и в любых обстоятельствах, охладило мой пыл, а также напомнило, что я в деревне Прасковичи, а не в детективе Чейза, где главный герой постоянно смешивает себе коктейли.
Народу в обеденном зале не оказалось, за стойкой тоже никто не стоял. Телевизор неизвестно кому показывал Машу с медведями.
– Хозяева! – все еще дрожащим от холода голосом позвала я.
И наконец увидела предмет вожделения Ярослава.
Бедный мальчик. Теперь я его понимала. Эти бархатные, как у лани, глаза, пышный шелк волос, гордая шея, несомненно, сводили с ума многих, не только подростков.
– Вы пообедать? – спросила меня красавица.
– Вы Ольга? – ринулась я с места в карьер.
Она опасливо оглянулась в недра кухни (я заметила там мощную мужскую фигуру), дала мне меню, громко произнесла:
– Выбирайте!
И перепуганным шепотом добавила:
– Кто вы такая?
Я открыла меню и
– Пожалуйста, салат из капусты. Я частный детектив, меня прислали братья Дорофеевы. Суп с фрикадельками. Ярик очень переживает, что вы ушли. Бефстроганов с гречкой. Он понимает, что вы не вернетесь, и очень просит записать для него видеописьмо. Просто на память.
– Бефстроганов кончился. Возьмите пельмени, сами делаем.
Лань продолжала смотреть затравленно, будто перед ней тигр как минимум. Пробормотала:
– Как вы нашли меня?
– Вы уехали по именному билету и подали заявление во Дворец бракосочетаний. Но в Центре реабилитации никто не узнает, где вы. Я этого даже Дорофеевым не скажу. И тем более Антонине Валерьевне.
– Ах, при чем здесь она! Соус к пельменям – сметана или майонез?
– Майонез. И еще компот.
– Ладно, только ради Ярика. Ешьте – а потом сразу идите в деревню Загорье. Отсюда направо, примерно километр. Там спуск к реке, мостки. Встретимся через час. С вас триста сорок два рубля.
Звонко щелкнула касса. Из кухни показался громадный мужчина, искоса взглянул на меня, потом на Ольгу. Спросил:
– Калькулятор опять не работает?
Она улыбнулась – хорошо поставленной, театральной улыбкой.
– Батарейка села, Гошик! Но я посчитала в уме!
Мужчина положил лапищу на худенькое плечо испуганной лани, строгим тоном обратился ко мне:
– А вы в наши края зачем?
– Лошадей люблю и рыбалку, – лихо соврала я.
Он взглянул с сомнением, но ничего не спросил. Однако и Ольгу больше из кухни не выпускал. Сам принес мне обед, выслушал похвалы, убрал пустые тарелки.
– Вы здесь только вдвоем работаете? – поинтересовалась я.
– В обычные дни да. Когда свадьбы или поминки – с помощниками.
Я еще раз оглядела столовку. Потертый кафель, скучные стены. В открытую дверь кухни видно, как Ольга в перчатках по локоть моет посуду – совсем каменный век.
«По-моему, ставить балеты в Москве – пусть даже с аутистами – гораздо интереснее», – подумалось мне.
Но потом огромный и суровый Георгий подошел к своей невесте, обнял ее – и она отозвалась такой счастливой улыбкой, что мне сразу стало понятно: грязные тарелки в Прасковичах – ерунда, когда тебя любят.
С раннего детства Ольга привыкла бояться, но не показывать вида. Страх шел с ней рука об руку с четырех лет, когда малышка начала посещать уроки танцев. Прочие девочки плясали для удовольствия. Но Олина мама прочила дочке карьеру балерины и постоянно пугала, что в хореографическое училище при Главном театре страны ее не возьмут.