Бракованный

Найтингейл Эл

Я впервые в жизни был готов разрыдаться. За недолгий срок Рушан стал для меня отцом, наставником и самым близким другом. Мне не нужно было его богатство и процветающий бизнес. Я хотел, чтобы он жил как можно дольше.

Сказал ему об этом, путаясь в словах и мыслях. А в ответ получил слабую, но по-отечески добрую улыбку.

– Именно поэтому я выбрал тебя, мой мальчик, – сообщил Рушан, положив руку мне на плечо. – Ты самый достойный кандидат из всех возможных. Оставайся смелым и решительным, уверен, в твоих руках наше дело будет процветать.

Спустя

пару часов он умер. Просто закрыл глаза, в последний раз вздохнул и улыбнулся, словно уже видел ангелов и слышал их пение. Я чувствовал такую боль, словно мне вырезали сердце. Но…

Босс умер, да здравствует новый босс.

– Что вы хотите сделать как глава корпорации? – спросил секретарь спустя час после похорон.

Да, дел накопилось немало. Для начала убрал всех, кому не доверял. И тех, кто не доверял мне. А после занялся расширением, о котором всегда грезил Рушан, но из-за болезни немного сдал позиции.

И лишь спустя пару месяцев пришла пора расплатиться по старым долгам. Я запросил всю информацию по семье Пороховых. Чем живут, с кем общаются. Прежде я не позволял себе даже думать об этом, чтобы не было желания все бросить и начать мстить. Я запрещал себе думать об этом, это слишком отвлекало. Но теперь самое время.

Элеонора почти не изменилась за это время. На фотографиях она выглядела такой же властной, строгой и элегантной. Но только при виде ее я больше не испытывал детской боли. Наверное, потому, что отпустил это чувство, встретив человека, подарившего мне новый мир.

То ли дело Юлия…

Невестка Элеоноры. Стройная, невысокая, с тонкой талией и пышной грудью, заметной даже под скромным дневным платьем. С длинными волосами оттенка кофе, рассыпанными по узким плечам в живописном беспорядке. Золотистые глаза, обрамленные густыми шелковыми ресницами, смотрели в камеру удивленно и словно немного испуганно.

Я отреагировал на нее слишком бурно. Точно никогда прежде не видел красивых женщин.

– У нее есть сын? – заинтересовался я.

Старая догадка принялась терзать с новой силой. Сын Юли был очень похож на меня. Или на Дениса. Его даже звали так же. И все же…

Я должен был встретиться с этой семейкой. Встретиться лично.

Элеонора продавала загородный особняк, и это стало хорошим поводом встретиться. Мне одному на хер была не нужна такая роскошь, хотя за последнее время я привык к комфорту и хорошей жизни.

– Что ж, надеюсь, ты узнаешь меня.

Я подъехал к особняку на своем «Бентли» и остановился возле резных ворот. Вышел из машины и встал вполоборота – так, чтобы левая половина лица была не видна.

Элеонора с улыбкой шла мне навстречу. И вдруг замерла, прихватившись за сердце. На ее лице отобразился суеверный ужас. Узнала.

– Денис?… – выдохнула она, придерживаясь за руку своего секретаря, поспешившего ей на помощь. – Как? Как это возможно?…

Я повернулся анфас и улыбнулся.

– Ох, это ты… – с видимым облегчением проговорила Элеонора. Потом осмотрела тачку, дорогой костюм. Бьюсь об заклад, приметила даже часы у меня на руке. Ну да, это «Брайтлинг». –

Вижу, у тебя все хорошо. Ты поэтому не пришел за полагающейся наградой?

Глава 13

Никон

Нет, старая ты карга, я пришел за наградой. И даже получил кое-что, чего получать совершенно не собирался. Меня связали, как племенного барашка, и трахнули самым наглым способом. И я дор сих пор не уверен, что знаю, кто это сделал. А, главное, зачем?! Верны ли мои сумасшедшие догадки. У меня башка кипела от гипотез и подозрений.

– Я приходил, – сообщил как можно более равнодушным тоном и скучающим взглядом обвел особняк. – Только у Дениса в тот день была свадьба. Не стал мешать веселью. Да и чужие деньги мне не особенно нужны, своих более чем хватает.

Никому, ни одному человеку я не признался в том, что именно произошло в доме Пороховых в тот день. Даже друзьям, тем, кто помог мне сбежать из этого проклятого городишки.

Кстати, надо бы навестить ребят.

– Не напоминай мне о тех событиях, – попросила Элеонора. Лицо ее вдруг как-то заметно осунулось, черты обострились, а морщины стали более заметны. – Мне тяжело вспоминать об этом. Денис, он…

Когда-то давно я хотел, мечтал увидеть ее такой. Осунувшейся, жалкой старухой, оставшейся у разбитого корыта. Ночами, лежа в сиротской жесткой койке, грезил тем, как появлюсь перед Элеонорой, весь такой сильный, ловкий, при деньгах и хорошей работенке. Но сейчас, глядя этой женщине в глаза, испытывал странное равнодушие. Ее вид не доставлял мне радости. А помыслы стали уже совсем другими. В какой-то степени мне было даже жаль ее. Элеонора потеряла дорогого человека. Пусть пиздюка и раздолбая, но все-таки любимого.

– Слышал о Денисе, – вслух заметил я. – Сочувствую потере.

Мне он тоже вроде как был братом, хотя мы и не были близки. Даже не общались. Говорят, близнецы приобретают неразделимую связь. Чувствуют боль друг друга и радость. Но у меня ничего не екнуло, когда Денис кончился. И потом, когда узнал о его смерти.

– Ничего… – кончиками пальцев Элеонора промокнула глаза, приняв из рук молчаливого секретаря носовой платок. – Главное, что у меня остался внук. Денис – мой свет в окошке. Жду не дождусь того момента, когда он станет взрослым и возьмет семейное дело в свои руки. Он достоин всего самого лучшего.

Я не сдержал усмешки.

А как же все те парни, которых ты использовала в своих грязных делишках? Скольких пустила в расход великая Элеонора Порохова? Особенно в те года, когда лишилась мужа. Там были такие разборки, что пыль стояла столбом, а бывалые бандиты вздрагивали, услышав твое имя.

– Он тоже Денис? – заметил я, скептически приподняв бровь.

Ну, и зачем давать ребенку имя умершего сына? Ничего поинтереснее не нашлось? И вообще, если этот мальчик действительно мой сын… Ему не понадобится ничего от Элеоноры Пороховой. И его воспитанием я займусь сам, иначе, чем черт не шутит, он может повторить «подвиги» своего невеликого тезки.