Бракованные
Шрифт:
Потом было возвращение в Москву, открытие небольшой мастерской по ремонту оборудования, а дальше, как в тумане: работа, гулянки, деньги, опять гулянки, большие деньги, беспорядочные связи, бестолковые знакомства. И вроде денег море, и работа интересная, и жизнь яркая, но вот как-то впустую это все. Не было того теплого щемящего чувства, как в детстве, когда он забирался к маме на коленки, а она гладила его и говорила:
— Сыночек мой родненький, мальчик мой сладкий.
Давиду
Они начали встречаться каждый вечер. Сначала Давид скрывал, что у него водятся деньги. И на все ее вопросы «Где ты живешь?» «В каком районе?» «А сколько ты зарабатываешь?» старался не отвечать, изворачивался, как мог.
Но долго скрывать такое невозможно, да и ему хотелось близости. Не снимать же номера в отеле или в сауне, как он делал с другими девушками?
И Давид пригласил Ксюшу к себе.
Квартира находилась в центре, в переулках Арбата: большая гостиная с кожаной мебелью, телевизором, видеомагнитофоном и другой аппаратурой, две спальни, шикарная кухня и ванная с автоматической стиральной машиной.
Ксюша старалась держать лицо и не показывать насколько она ошарашена его жильем.
Давид не знакомил девушку с другом целых два месяца: не специально, просто так получалось — то он был занят, то у Димы были другие планы на вечер. И только когда Давид заговорил, что у него серьезные виды на Ксюшу, Дима сразу нашел время чтобы познакомиться.
Встреча была назначена у Давида дома. Ксения сама предложила приготовить ужин. Она очень старалась: заранее замариновала мясо, потом запекла его в духовке с овощами и сделала несколько салатиков. Закончив с готовкой, она надела строгое платье ниже колен и с нетерпением стала ожидать друга жениха. Она понимала, что эта встреча, возможно, решающая. И друг Давида очень важная персона, и дружба между ними чуть ли не на века.
Диме хватило одного взгляда на Ксюшу чтобы понять: любви к Давиду она не питает, а вот квартира и все остальное, что имелось, ей очень по душе. Кроме того, девушка пыталась держать себя в руках и не пялиться на Диму, но ей это слабо удавалось.
Конечно, он мог пойти ва-банк, сыграть роль, где он вдруг влюбляется в невесту лучшего друга. Ксюшенька бы с удовольствием обнаружила, что тоже влюблена. Если уж выбирать между просто красивой жизнью, и такой же шикарной жизнью с невероятным красавцем, от которого у нее дух захватывало, то конечно же, она бы выбрала второй вариант. При этом сценарии было плохо лишь одно — Дима задел бы и самолюбие Давида, и его гордость.
Но и выдавать замуж эту продажную шкуру за своего лучшего друга он не собирался, поэтому незаметно подсунул жучок в каблук сапога Ксюше.
Уже
— Я тебя умоляю, — пела Ксюша в телефонную трубку, надевая свои кожаные сапожки, которые неделю назад купил ей жених, — ну какая тут может быть любовь? Нет, он славный, хоть и похож на Винни Пуха, но трахаться с ним совсем не фонтан. А он еще такой неуемный, чуть ли не каждый день хочет. Вот это минус, конечно. Но зато миллион других плюсов: хата охрененная, видак, телик, машинка автомат, сама все стирает и выжимает. Ну и денег полно: тарится где-то за доллары, такие вкусняшки домой приносит. Ну чем не идеальный муж? Где я еще такого лоха найду? А мне уже двадцать пять! И еще родаков пенсионеров поднимать. Они в той глуши от голода помирают, одна корова их и спасает. Вот мой Давочка им и поможет.
Давид прослушал запись, не дрогнув, и даже не поменялся в лице:
— Нет, я знал, что огромной любви у нас обоих нет. Но я очень рассчитывал на уважение. А его тут, к сожалению, тоже ноль.
В этот же день Ксюшенька съехала из его квартиры. Сначала она громко рыдала и обзывала Давида. Затем успокоилась и долго извинялась, спрашивала, что же она натворила, ведь она так сильно любит его. Он молча протянул ей аудиокассету и помахал рукой. Больше он никогда ее не видел.
— Ты понимаешь, что я спас тебя? — повторил Дима.
— Да! А я сейчас спасаю тебя. Нам скоро сорок, и у нас ни хрена нет и не будет. Мне ты не позволишь иметь семью, тебе везде будет видеться меркантильность и фальшь, и сам никогда не женишься — нет на свете той бабы, которая тебя, такого красавца, достойна.
— Да мне просто не нужна жена! — Дима повторил по слогам: Не-нуж-на!
— Возможно, — согласился Давид, — но дети нужны.
— Ты помнишь, что мы обещали друг другу, когда Юрчика не стало?
— Димон, нам было по семнадцать лет! Конечно, его смерть нас потрясла, и мы поклялись никогда не иметь детей. Но одно дело планировать их не иметь, а другое дело отказываться, когда у тебя они уже есть: живые, настоящие, которым нужен отец. Это твои дети.
— Откуда ты знаешь? Ты даже и близко не представляешь себе, какие эти бабы коварные, и как они умеют плести сети, а потом ловить таких глупых мужиков, как ты.
— Она пять лет тебя любила, сидела у метро, ждала, чтобы просто увидеть. Пять лет! Назови мне еще хоть одну бабу у которой так ехала крыша на тебе? Я видел ее глаза. Она бы жизнь за тебя отдала не думая.
— Ты сейчас о женщине говоришь, или о собаке? Ее любовь нездоровая. Мне тогда впервые было страшно. Она меня так достала, что я уже прятался и заходил в мастерскую с черного хода. И мне нужен сейчас опять этот геморрой?
— Мне нужен. Я уже дал распоряжение все узнать о ней: где живет, с кем, когда родились мальчишки. А я подсчитаю. Уверен, что дату зачатия ты помнишь и не забудешь никогда.
Дима на секунду закрыл глаза, выпрямился, его всего передернуло от этих воспоминаний.
<