Бракованные

Доманчук Наталия Анатольевна

В этом году они приватизировали по две квартиры в центре: Дима жил в Филипповском переулке в шестикомнатных хоромах. На этом же этаже у него имелась трехкомнатная квартира, в которой он только закончил ремонт.

Давид приватизировал огромную жилплощадь в Малом Афанасьевском переулке, всего в ста метрах от дома друга. Он сделал евро ремонт и сейчас вел переговоры с жителями коммунальных квартир в том же здании на первом и третьих этажах, чтобы расселить их и выкупить дом целиком.

Они много и с удовольствием работали, а вечерами развлекались, как могли.

Тем

предновогодним вечером они поехали отдохнуть в клуб Джамп. Хотя назвать его клубом можно было лишь условно — над внутренним убранством и дизайном никто из хозяев не заморачивался. Свет там был совершенно незамысловатый, звук тоже никудышный, хотя на танцполе иногда выступали знаменитые певички и певцы. Все гости сидели на шатких пластмассовых стульях и за такими же столами, что скорее напоминало обстановку уличного кафе. Это было просто место встречи, где собиралась разношёрстная публика: проститутки, бизнесмены, модная молодежь и творческая богема. Именно это разнообразие и привлекало Диму — он легко заводил новые знакомства и для ночи, и для бизнеса. Давиду больше по душе были закрытые дискотеки, где он знал почти каждого посетителя.

Друзья прекрасно провели время и сейчас направлялись по домам на своем новеньком шестисотом «Мерседесе». За рулем был Дима, их новый водитель в ту ночь напился, и был уволен.

Они проехали по Комсомольскому проспекту, пересекли Садовое кольцо и выехали на Остоженку.

Было морозное субботнее утро, мелкий, сухой снег покрывал нечищеные тротуары.

На опустевшей улице, возле пешеходного перехода, Давид увидел женщину с двумя маленькими детьми. Она держала их за руки и хотела перейти дорогу.

— Пропусти ее, притормози, — попросил он друга.

Дима остановил автомобиль в паре метров от «зебры», женщина кивнула в знак благодарности и повела детей на другую сторону. Дворники на автомобиле бешено раздирали снег на две части, а Дима с Давидом уставились сквозь лобовое стекло на женщину. Не узнать ее было невозможно: Алена была без шапки, с той же пепельной гулькой волос на макушке и уродливой папилломой у носа. Друзья переглянулись, и у каждого по спине пробежал холодок. Руки Димы на руле задрожали. Женщина перешла дорогу и скрылась за перекрестком, уводя за собой двух мальчиков в одинаковых голубых курточках.

Любовь не мыслит зла

— Я не понимаю, она что, нравится тебе? — грубо спросил Дима у друга.

— Не разочаровывай меня еще больше, пожалуйста. Она не может мне нравиться как женщина, потому что она твоя.

Дима с Давидом стояли напротив друг друга в офисе и, как стрелы, метали слова. Предложения отскакивали, как мячи, они затачивали буквы, как копья, и каждый считал себя правым.

— Эта Алена на хрен мне не нужна!

— Возможно. Но дети тебе нужны. Они твои. И если ты откажешься от них, то я стану им отцом.

— Дава, какого хрена ты лезешь в мою жизнь?

— Такого же хрена, как ты залез в мою.

— Да пошел ты! Ты собирался жениться на бабе, которая

была влюблена в твою квартиру с крутым видаком и теликом. Я спас тебя!

Это было два года назад. Давид порезал палец и забежал в аптеку купить пластырь. Девушка провизор стояла у кассы с полными слез глазами.

Плешивый грузный мужик, скорей всего босс, отчитывал ее:

— Сначала надо выбить эту сумму, потом уже сюда нажимать. Сколько можно тебя учить? Иди работай!

Давид улыбнулся ей:

— Два пластыря, пожалуйста. Палец вот порезал.

Она кинула взгляд на рану, потом на уходящего в подсобку босса. Затем подбежала к полочке, взяла какую-то бесцветную жидкость и кусочек ватки.

— Давайте быстренько ваш палец.

Давид протянул ей руку. Она аккуратно намочила ранку жидкостью и прилепила пластырь сверху.

— Вот еще один с собой возьмите. Рана неглубокая.

— До свадьбы заживет? — спросил Давид.

— А когда у вас свадьба? — поинтересовалась девушка.

— Мы еще не решили. Я только сегодня с ней познакомился.

Она сначала не поняла его шутку, но он добавил:

— В аптеке.

Девушка растеряно на него посмотрела, но все же улыбнулась.

— Поужинаем сегодня вечером? — улыбаясь, предложил Давид.

Девушка, нахмурившись отвела глаза, чуть надула пухлые губки и смилостивилась:

— Ладно.

Девушку звали Ксюша: светлые волосы, маленькая, худенькая, зеленые, лисьи глазки и пухлый рот. Когда она улыбалась, на щечках появлялись ямочки.

Давиду она понравилась сразу. Нет, это была не та огромная любовь навсегда, от которой захватывает дух. Это было тихая гавань, куда можно было вернуться после трудового дня, нырнуть и насладиться девичьей молодостью и оптимизмом.

Давиду исполнилось уже тридцать пять, он знал, что дальше тянуть нельзя, и если он не женится в ближайшее время, то этого уже не случится никогда.

Он и сам не понял, как полжизни прошло. Вот, вроде, они с Димой только вернулись из армии, поступили в Московский Институт Связи и Информатики на факультет точной механики и вычислительной техники, получили по диплому, поработали пару лет в НИИ, захотели заработать денег и поехали на два года на БАМ…