Брачный приговор

Колычев Владимир Григорьевич

Игнат и бровью не повел, услышав эти слова. Во-первых, он не настроен был откровенничать с Миронниковым. Во-вторых, речь могла идти о другом договоре, а не о том, про который упоминала Таисия Петровна.

– Из-за этого договора между Аркадием Анатольевичем и Лерой возник небольшой конфликт, – продолжал Миронников. – Все бы ничего, но Лера затаила обиду. Она изменила текст документа, и Аркадий Анатольевич попал впросак. Он разводится с женой, процесс уже начат, а по договору… В общем, попал не только Аркадий Анатольевич, но

и я, его юрист. – Миронников сокрушенно вздохнул, давая понять, как тяжело он переживает по этому поводу.

– Значит, мотив против Калининой у вас есть? – сухо спросил Игнат.

– Мотив?! У меня?! – Миронников удивленно вскинул брови.

– А разве нет? Лера подменила брачный договор, вы оказались крайним, возможно, были уволены.

– Нет, с работы меня не уволили. А Лера пришла ко мне и призналась в том, что подменила договор. Мы собирались подать в суд, чтобы он был признан недействительным.

– Собирались?

– Не успели. Нас опередили.

– Кто?

– А кому отойдет состояние Аркадия Анатольевича, если Лера замолчит навсегда? Диане, пока еще его жене.

– А остановить бракоразводный процесс нельзя?

– Нет. Диана настаивает на разводе.

– Так, может, она была в сговоре с Лерой?

– Если только в заочном.

– Через посредников?

– Если посредником может быть совесть, которая взыграла в Лере, когда она ссорилась с Аркадием Анатольевичем из-за контракта. Калинина изменила договор назло Севрюгину. Диана совершенно не знала об этом. Она очень расстроилась, когда узнала о предстоящем разводе.

– Кто такой Севрюгин?

– Севрюгин Аркадий Анатольевич, генеральный директор «Нов-Хаус-Холдинга». Больше ничего не скажу. У меня мало времени. – Миронников выразительно глянул на часы.

– Когда он женился на Диане?

– В феврале прошлого года.

– А развелся?

– Еще не развелся, но механизм уже запущен.

– Прошло чуть больше года.

– Такая вот жизнь. – Миронников развел руками и снова посмотрел на часы.

– В чем причина этой жизни?

– У Дианы есть парень. Севрюгин застукал их вместе.

– В постели?

– Нет. Но вместе.

– Как зовут парня? – спросил Игнат.

– Кажется, Эдик.

– Почему кажется?

– Я не интересовался этой личностью.

– А он знал, что Диана разводится с мужем?

– Да. Я говорил с Дианой, пытался прийти к компромиссу, она отказывалась. Я не знаю, кто ее отговаривал. – Миронников давал понять, что за всем этим стоит Эдик, но вслух об этом почему-то не говорил.

– А с Эдиком ты говорить не пытался?

– А он выходит на контакт? Его как будто не существует.

– Но парня можно найти.

– Так, все!.. – Миронников скрестил перед собой руки. – Мне уже пора.

Игнат кивнул. Да, он не мог его задерживать. К тому же для обычного охранника узнал очень много.

– Макеев на месте? – спросил Миронников.

– Да,

был.

– К нему на пару минут, а потом в больницу.

– А разве ты не в больнице?

– А разве я не сказал?.. – спросил Миронников, удивляясь самому себе.

– О чем?

– Севрюгин сейчас в Пироговке, в сердечно-сосудистой хирургии.

– Что такое?

– Обширный инфаркт. Из комы уже вышел… – Миронников резанул рукой, обрывая самого себя, и ушел.

Минут через пятнадцать он вернулся и заявил:

– Коротков, если ты вдруг решил докопаться до правды, то давай. Если найдешь преступника, я хорошо заплачу.

– Каратаев.

Миронников на ходу, не оборачиваясь, махнул рукой. Мол, какая разница?

Глава 3

Смена закончилась, пора домой. Планов у Игната немало. С одеждой у него все хорошо, обновлять гардероб совсем не обязательно. А вот с автомобилем вопрос решить надо. Без машины мужчина сейчас не воспринимается как таковой. Во всяком случае, такие особи, как Ирочка, по-другому не думают. Он не хотел быть лузером в глазах этой особы, хотя и не воспринимал ее всерьез.

Один важный вопрос Игнат уже решил. Теперь он будет работать сутки через двое, как оно и положено, а не через день. У него появилось дело поинтересней, чем охрана больницы.

Он собирался уходить, когда появился Райков. Весь такой же важный напоказ, но недостаточно уверенный в своих силах. Игнат уже переоделся, поэтому следователь, столкнувшись с ним на лестнице, не сразу его узнал. Если бы Игнат не встал у него на пути, он прошел бы мимо.

– О чем думаешь, капитан? – спросил Каратаев, кивнув в знак приветствия.

– Это ты. – Райков сдержанно улыбнулся.

– Если тебе нужна Калинина, то пользы от нее ноль.

Сегодня утром Игнат пытался завести с ней разговор, но зря. Не помнила она ничего. Да и на контакт шла очень неохотно.

– Да? Это плохо.

– На месте был?

– Да, и зеркало видел. Пальчики с него сняли.

– Кровь на экспертизу взяли? – спросил Игнат.

– Да, и уголовное дело завели, – сказал капитан.

– А преступника повязали?

– Нет.

Игнат цокнул языком и стал спускаться по лестнице. Своим укоризненным молчанием он создавал за собой вакуум, который как магнит тянул Райкова.

Они вместе вышли во двор, где вовсю светило солнце. Погода отличная, теплый ветерок. Только вот тополиный пух настырно лез в глаза.

– А с видеокамер что сняли? – спросил Игнат и остановился.

– Ничего. Видели, как Калинина выбралась из машины и двинулась на выход. Никто за ней не шел.

– Там стоянка во дворе. Оттуда удобно наблюдать за паркингом. Возможно, преступник ждал жертву в автомобиле. Увидел машину Калининой, вышел, забрел в подъезд, затаился между третьим и четвертым этажами.