Брачный марафон
Шрифт:
– Стервозина. Кать, не обращай внимания, – бросилась ко мне Римма. Я улыбнулась.
– Рим, ты знаешь, я конечно и, правда, не очень-то подхожу на роль акулы брачной стихии, но думаю, что все же скорее женятся на мне, чем на этой… машине-убийце.
– Попробуем? – с задором в глазах спросила меня Таня Дронова.
Я посмотрела в ее чистые голубые глаза, обрамленные рыжими локонами.
– А может, ты?
– Я и так давно в строю, – усмехнулась она.
– Ну, тогда я с вами, – кивнула я и расслабилась. В конце концов, клин клином вышибают. Гори оно все синим пламенем, мне и вправду совершенно нечем занять свое время. То есть, есть чем. Я могу скитаться по подругам, могу пойти на очередной
Глава 3. Назвалась груздем – изволь соответствовать.
Пословицу «молодо-зелено» в контексте совместного проживания с братцем я начала понимать в совершенно другом смысле. Образ его жизни приводил к устойчивому зеленоватому оттенку его лица, а поскольку, как ни крути, он действительно был вполне молод, формулировка «молодо-зелено» полностью соответствовала действительности. От чего мне не было легче. Жить в одном флаконе с молодым бесполезным существом, которое легко ориентируется в течениях музыки «хаус», но не ответит на вопрос «какое сегодня число и день недели», было сложно и неприятно. Иногда мне начинало казаться, что даже в вопросах месяца или года он ориентируется с трудом. Видя на деревьях зеленые листья, вдыхая раскаленный солнцем воздух, он сделает предположение, что на дворе лето. Однако задачку «выбери из трех месяцев один правильный» может и не решить. Уходя утром на работу, я не знала достоверно, что меня может ждать дома вечером. Пару раз я натыкалась на голых девиц, шастающих по коридору в ванну и обратно. Само по себе это не было плохим, даже наоборот, могло свидетельствовать об относительной нормальности Ромки, однако их количество (от двух до пяти, как в яслях) и частая сменяемость наводили на грустные мысли. Грустные мысли были такими: во-первых, как я могу надеяться устроить личную жизнь, если даже мой собственный брат живет с таким непотребством. Во-вторых, не пора ли бить в колокола и звать на помощь маму. В-третьих, если позвать на помощь к Роме маму, как потом смотреть ему в глаза. И, наконец, в-четвертых, что делать мне самой, если тут появится мама. Вышеизложенное останавливало меня практически в полете, я оставляла все как есть. А уж с тех пор, как братец вычислил, что я скрываю от мамули разрыв с Олегом Петровичем, желание исполнить долг старшей сестры умерло короткой естественной смертью.
– Слушай, а ты вообще-то была его женой? – ехидно спросил братец, когда я пыталась призвать его к порядку, не курить и, тем более, не оставлять бычки на кухне. Я покраснела и что-то забубнила себе под нос.
– Зачем, теперь, собственно, это… И кому это нужно…
– Нет?! – ахнул от открывшихся перспектив он.
– Ну… почему нет. В известном смысле, да, – неумело врала я.
– А в смысле регистрации в ЗАГСЕ? – припер меня к стенке Роман. Да уж, тяжелый союз малопонимающих друг друга людей налицо.
– Не твое собачье дело! – фыркнула я и гордо вышла из кухни.
В тот же вечер мелкий гад спер у меня из сумки паспорт и выяснил всю страшную правду. Естественно, после этого мы стали чем-то вроде подельников преступления, организованной бандой, морочащей голову честным людям (маме). На ее вопросы о Роме я набирала в грудь побольше воздуха и выдавала:
– Ромочка очень много работает. Так устает, что я прямо не хочу его будить, пусть поспит. – А он, в свою очередь, на вопрос мамы, почему
– Катюша очень за меня волнуется. Ездит мне еду готовить чуть ли не каждый день. Что бы я без нее делал. Может, и правда жениться?
– Какие же у меня чудесные детки, – вытирала слезы умиления мама, а мое сердце сжималось в отвращении к себе.
Слава богу, мамины звонки раздавались не чаще пары раз в месяц. Авось, к ее следующему приезду, который ожидался не раньше моего дня рождения в сентябре, что-нибудь уже изменится в позитивную сторону и я смогу предъявить маме подходящего мужа вместо Олега Петровича. Хотя бы кандидата.
– Чтобы предъявить кандидата маме, надо самой хотя бы теоретически понять, где ты его собираешься взять, – возразила на мою не слишком логическую конструкцию Таня Дронова. Со дня эпохального Стратегического Совета прошло около двух недель, за время которых ровным счетом ничего не произошло. Главным образом из-за того, что все ждали конструктивных действий от меня, а я как-то не понимала, с чего начать.
– Я его собираюсь взять… где-нибудь, – заверила я Таню. Таня помрачнела.
– Думается мне, что ты его заполучишь, когда рак на горе свистнет. Рим, ты-то хоть не молчи.
– Что тут сказать. От Катерины пользы никакой, один вред, – со вздохом согласилась она.
Я запаниковала.
– А что я должна делать? Обещали меня научить, а сами только ругаетесь. Это нечестно. Не можете помочь, так хоть не требуйте ничего.
– Катя права, – согласилась замначальника Лиля. – Интересно, кого она может найти здесь, в нашем отделе? У нас одни только женщины.
– Виктор Олегович не в счет? – бросила пробный камень Таня.
Виктор – это наш непосредственный начальник отдела, однако на практике он только пару раз в неделю выползает из своего кабинета, чтобы громко и энергично (в смысле, криком) рассказать нам, до чего все мы тут глупы, бесполезны и невообразимо не соответствуем своим должностям и зарплатам. К тому же, он женат.
– Он женат, – озвучила я протест.
– Ерунда. Было бы желание, – легко отмахнулась Римма, хотя лично мне кольцо на пальце не казалось такой уж легкой преградой.
– Ему больше пятидесяти и у него нет загородного дома, – отрезала Лиля.
– А дачка в Шатуре? – попыталась было встрять Анечка, но тут же умолкла, осознав, сколь мало шатурский сарай имеет право именоваться загородным домом.
– Не пойдет, – подвела итог Таня Дронова.
Я с облегчением вздохнула, но не тут-то было. Дамы вошли в раж. Если уж они решили устроить мое женское счастье, так просто не отступятся.
– Бери выше. Дирекция? – обозначила задачу Лиля.
– Юрий Михалыч, Борис, Николай не помню как отчество…
– Николаев в совете директоров два, – поправила Таню Лиля. – Все женаты, как один.
– Я уже сказала, это решаемо, – насупилась Римма. – Кто нам подходит?
– Ну, в принципе, Борис подходит. У него коттедж где-то под Пушкиным. И вполне еще молод. Лет сорок девять.
– Молод? – ахнула я. – Это, по-моему, последний критический рубеж.
– И что плохого? Помрет – будешь свободной молодой богатой вдовой, – утешила меня Лиля.
Я посмотрела на нее со страхом. Интересно, она сейчас что, озвучила свою мечту?
– Борис не проканает, – усмехнулась из-за перегородки в переговорную Селиванова. – Он пьет, как сапожник и играет в казино.
– Точно? – усомнилась Римма.
– Как в тире снайпер, – кивнула Лиля. – Я тоже слышала. Он, вроде, в прошлом году Мерседес проиграл по-пьяни.
– Козел, – фыркнула я.
– Н-да, за такого замуж выходить – проблем не оберешься, – загрустила Римма.
– А если Николая? – предложила Лиля.