Божья кара
Шрифт:
– Но Бог справедлив?
– У него нет надобности выглядеть справедливым в глазах людей. Он к этому не стремится. Там другое понимание справедливости, другой отсчет времени. Да, Бог может простить, но кто знает, не окажется ли его прощение куда суровее наказания. Да, Бог справедлив, но безжалостен. Можно безнаказанно нарушать людские законы правосудия, но никому не позволено нарушать законы бытия.
– Хорошо, – кивнул Андрей, – согласен. Но скажи мне тогда, если тебе это позволено... Что такое законы бытия?
– Если сказать коротко
– По законам камня и воды? – усмехнулся Андрей.
– Да, – спокойно ответил Равиль. – По законам камня и воды. По тем нравственным законам, по которым живут камень, вода, дерево, трава, облака...
– Слушай, Равиль, где ты всего этого набрался, каких-таких книг начитался?
– Мне кажется, нет таких книг.
– То есть ты не уверен, что они есть или что их нет?
– Да, так можно сказать. С этими знаниями... Впрочем, это не знание, это понимание своего места... Так вот, с этим пониманием люди рождаются. Но далеко не всем это понимание удается в себе сохранить. Это понимание в нашей суетной корыстолюбивой жизни кажется наивным и беспомощным... Подумаешь, жить по законам воды и камня... Слишком много соблазнов, легких, необязательных истин, необязательных норм нравственности...
– Но это где-то изложено? Наверняка есть книги...
– Не надо их искать, они сами тебя найдут. Может оказаться, что в тысяче страниц какой-либо книги спрятана одна строчка для тебя, только для тебя. Ты открываешь книгу в любом месте и тут же натыкаешься взглядом на эту строку... И все. После этого можешь закрывать книгу. Там для тебя больше нет ничего. Возможно, автор написал эту строку, имея в виду нечто совершенно иное, нежели то, что увидел в ней ты. Автор жил столетия назад, тебя не знал и не мог знать, но эти слова были написаны именно для тебя. Три века назад. Или три тысячелетия назад. И никто, кроме тебя, их не увидит, не прочтет и не поймет так, как понял ты. А ты их понял единственно правильно, потому что они написаны для тебя. И родился ты только для того, чтобы прочитать эту строку, усвоить и передать дальше.
– Но в таком случае...
– Андрей... Я тебе уже говорил... Мои ребята не любят разговоров на эти темы. Давай остановимся. Ладно? Там Света ждет, ты не забыл, что у нас сегодня сеанс белой магии? – Равиль говорил негромко, с мягкой улыбкой, и не согласиться с ним было невозможно.
– Магии? – переспросил Андрей.
– Если тема не допускает шуток, это несерьезная тема. И в нашем деле случаются шутки.
– А над чем шутят твои ребята?
– Ну, вот один наш человек отправил клиента в потусторонний мир, а вернуть назад не смог.
– И что же?! Он там и остался?!
– Там и остался, – кивнул Равиль.
– Но ведь тело-то
– Тело действительно осталось здесь, а сознание до сих пор там блуждает. А тело после сеанса домой вернулось, жена, дети, работа... Все, как и прежде. Но мыслями, сознанием человек там.
– С покойниками?
– Ну... У нас другая терминология. Покойники на земле, а там они все как бы живые. Опять прошу – остановимся. Я обещал Свете, что сегодня вечером она встретится с Леной.
– И она с ней встретится?
– Конечно.
– И я могу при этом присутствовать?
– Тоже хочется с Леной повидаться?
– Не возражал бы.
– Договорились. Но Света пойдет на встречу одна.
– Только это... Ты ведь не оставишь ее там? Не забудешь назад вернуть?
– Обычно мои клиенты возвращаются.
– Что значит – обычно? – насторожился Андрей.
– Шутка! – Равиль рассмеялся. – Я же тебе говорил – все в человеке. И весь потусторонний мир тоже в человеке. Я только передаточное звено. И еще... Не надо тебе всего этого знать. Когда хирург делает операцию на сердце, больному лучше пребывать в наркозе.
Поднявшись на пятый этаж, Андрей некоторое время стоял, поджидая отставшего Равиля. Потом, не трогая кнопку звонка, легонько потянул дверь на себя. Она оказалась незапертой.
– Так, – пробормотал Андрей. – Напрасно ты, девочка, так себя ведешь, напрасно. Не надо бы тебе так себя вести. С тем, кто так себя ведет, случаются неприятности. И не всем удается из этих неприятностей выбраться живым, – продолжая негромкое бормотание, Андрей прошел в коридор, миновал большое зеркало и оказался на кухне.
Света сидела на диване, забросив ногу за ногу и покуривая длинную тоненькую сигаретку.
– Явились – не запылились, – врастяжку произнесла она, выпуская дым в сторону раскрытой двери на балкон.
– Почему дверь не закрыта на замок? – хмуро спросил Андрей.
– Разве? – Света удивленно вскинула брови. – Надо же... Знаешь, Андрюшенька, я стала такая рассеянная – просто ужас какой-то! – Света явно куражилась, пытаясь скрыть свою растерянность перед Равилем и перед тем, что ей предстояло в этот вечер, – встреча с Леной, которую она похоронила несколько месяцев назад.
– Света, ты как?
– Дрожу, но готова.
– Тогда поехали, – Равиль закатал рукава рубашки. – Андрей, пройди минут на пять в комнату, а мы тут со Светой пошепчемся.
Равиль ждал, когда Андрей уйдет, а тот не торопился, что-то его задерживало, но, увидев, что и Света, и Равиль с недоумением смотрят на него, все-таки вышел и закрыл за собой дверь.
– Ему можно было бы остаться, но я подумал, что вам без него будет удобнее.
– Да, нечего ему здесь болтаться, – согласилась Света. Она раздавила сигарету в переполненном окурками блюдце, чуть одернула юбку, но это ничего не изменило – уж больно она была коротка.