Boys

Шанина Ирина Всеволодовна

Бестер резко затормозил и завертел головой. Определив источник звука, он, не задумываясь, ринулся в мою сторону прямо через сугробы. Дедушка «божий одуванчик» выкрикнул нечто невнятное вроде «стой», пес никак не отреагировал (за хозяина он держал Колю, считая остальных существами низшего порядка). Мощный рывок, и вот уже дедуля заскользил по снегу на животе, не выпуская из рук поводка, как какой-нибудь красный партизан, пойманный белогвардейцами и привязанный ими к конскому хвосту. Бестер, похоже, даже не заметил дополнительного веса — не зря же Коля столько времени тренировал его с утяжелителями. На всякий случай я бросила телефон на тропинку. Не хватало еще, чтобы пес сбил меня с ног и нацелился на горло. Мой телефон воспроизводит мелодию четыре раза, после чего выключается.

Когда Бестер перепрыгнул через последний сугроб и остановился рядом со мной, телефон выключился. Пес стоял молча и тяжело дышал, высунув большой розовый язык. Дедушка «божий одуванчик», по-прежнему не выпуская из рук поводка, копошился в сугробе, судорожно пытаясь встать на ноги. Я оглянулась. Мои преследователи растворились среди деревьев, не желая связываться с Бестером. Минут пять пришлось повозиться, чтобы вытащить дедушку из-под снега. «Божий одуванчик» был настолько выбит из колеи своим неожиданным и неприятным вояжем, что даже не поинтересовался, что я делаю в парке одна в это время суток и куда, собственно, подевалась нахальная собака, спровоцировавшая Бестера на рывок Дедуля был искренне благодарен, что я вытащила его из сугроба, и согласился проводить меня до квартиры. Добрались мы благополучно, никого по дороге не встретив. Враги (я была уверена, что они никуда не уехали, а затаились где-то в темноте) должны были кусать себе локти от злости. Открывая дверь в квартиру, я от всей души чмокнула Николая Андреевича — «божий одуванчик» оказался тезкой своего зятя — в щеку.

Глава 34

Трех королей разгневал он, и было решено, что навсегда погибнет…

Часовая стрелка на циферблате показывала три часа ночи, а я все никак не могла заснуть — не отпускало нервное напряжение. Не помогли даже такие проверенные вещи, как настойка пустырника, поглощаемая каждые полчаса, подсчет в уме овец и чтение невероятно занудной книги. Промаявшись до рассвета, я надела на нос прищепку, позвонила редакционному секретарю Леночке (у нее маленький ребенок, поэтому работает она по сдвинутому графику и в конторе появляется на час раньше остальных) и обрадовала ее тем, что у меня, кажется, насморк, переходящий в гайморит, но больничный я брать не хочу, отлежусь денек дома. Леночка поохала, сказала, что непременно передаст руководству, пожелала держаться, не раскисать и повесила трубку.

Не знаю, знакомо ли вам неприятное ощущение, когда после бессонной ночи ты совершенно разбит, но при этом по-прежнему не можешь спать. Перевозбужденный организм проявляет чудеса живости, отвергая заслуженный отдых.

Я бродила по квартире, гипнотизируя стрелки часов. Звонить Ваньке раньше одиннадцати — пустая трата времени, к телефону не подойдет даже под угрозой расстрела. От нечего делать я сняла с магнитной доски и рассортировала ненужные записочки. Таковых оказалось немало, почти половина прозрачной папки-файла. Пока я возилась с бумагами, проснулась дочь, задумчиво проследовала в ванную комнату, затем на кухню, где мы дернули по чашке кофе. Дочь отправилась в школу, часовая стрелка медленно подползла к девяти; звонить еще рано… Я вышла на улицу, вынесла мусор. Вчерашней «девятки» не было, рядом с моей машиной стояла «киа шума» соседа Володи. Неподалеку мой вчерашний спаситель Николай Андреевич выгуливал Бестера. Я осторожно, дабы не нервировать пса, помахала им рукой. Николай Андреевич просиял, радостно махнув мне в ответ. Вернувшись домой, я бросила взгляд на часы — половина одиннадцатого; ждать больше не могу, буду звонить, пора ему просыпаться. Ванька снял трубку после пятнадцатого гудка и несколько отрешенным голосом произнес:

— Алло…

— Ваня, привет. Это я.

С минуту или даже более он пытался сообразить, кто такая эта наглая «я», разбудившая его в столь ранний час. Мне показалось, что идентифицировал он только пол собеседника, но на всякий случай попытался воззвать к совести нарушительницы его сна:

— Ты на часы смотрела?

— Ваня, проснись и попробуй вникнуть в то, что я тебе сейчас скажу, это важно, — выпалила я, начисто проигнорировав фразу о часах. — Ваня, меня вчера хотели убить.

— Похоже, у них это не получилось, — с

грустью констатировал мой друг.

— Ты сам-то понял, что сказал?! — возмутилась я.

— Понял, — механически откликнулся Иван и сладко зевнул.

— Тогда повтори, — потребовала я.

— Вчера тебя хотели убить… — начал было Иван, но тут до него дошло, он мгновенно проснулся и заорал мне прямо в ухо: — Ты цела? Что случилось? Милицию вызывала?

— Цела… — успокоила я приятеля. — Что случилось, долго рассказывать. Я сегодня отпросилась с работы, так что, если у тебя будет свободное время, заезжай. Милицию не вызывала. Повода не было.

— Держись, — закончил разговор Иван. — Я обязательно сегодня к тебе заеду.

Я положила трубку и пошла на кухню ставить чайник и доставать из морозилки слоеные булочки. Через полчаса, когда Иван позвонил в дверь, в квартире пахло ароматной выпечкой и свежезаваренным чаем.

— Для жертвы, — торжественно заявил Иван прямо с порога, — ты удивительно хорошо выглядишь.

Мы сидели на кухне, пили чай, и я обстоятельно, стараясь не упускать подробностей, рассказывала о вчерашнем происшествии. Иван пожелал осмотреть место, где разворачивалась драма. Мы вышли из квартиры и поднялись на пролет выше. К сожалению, наша уборщица Тамара добросовестно относится к своей работе, поэтому никаких следов ночного гостя на площадке не осталось, пол был чисто вымыт, окурки из баночки выброшены в мусоропровод. Осмотр ничего не дал, мы вернулись в квартиру.

— Ну, что я могу сказать, — подвел итоги Ванька. — Прекрасно, просто прекрасно… Совершенно очевидно, что мы идем в правильном направлении. Мы вышли на след убийцы, причем подобрались к нему очень близко.

Я напомнила, что мужиков было двое, и не думает ли Иван, что в Москве орудует шайка маньяков. Иван вполне резонно возразил, что о маньяках речь давно не идет. Совершенно очевидно, что, как мы и предполагали, убийца — кто-то из знакомых.

— Напряги память, — увещевал меня Иван, — кто из подозреваемых знает твой адрес?

Я задумалась, потом уверенно заявила:

— Этот знает, который Илья-2, с Белорусской. Он такси заказывал по телефону и спрашивал, в каком подъезде я живу. И тот, который с Марианной, Андрей… Тоже знает, они подвозили меня до дома и даже видели, что я живу на втором этаже.

Тут я вспомнила кое-что еще.

— Ваня, — мой голос сорвался, как у трагической актрисы, исполняющей роль Кручининой, — я знаю, чьих это рук дело. Но доказать это нам не удастся. Это Вячеслав, Женькин отец. Помнишь, Эльжи рассказала ему, где я живу? Из всех подозреваемых он — единственный, кто специально интересовался моим адресом. В остальных случаях это было просто стечение обстоятельств — именно в те разы я была без машины. Кроме того, у Андрея денег особых нет, у Ильи они, может, и есть, но не такие уж большие, чтобы нанять убийцу. А вот у Вячеслава финансовые возможности очень даже позволяют… Чтобы самому не пачкаться, а убрать меня чужими руками.

— Согласен, — кивнул Иван. — Но у остальных есть возможность убрать тебя своими собственными руками. И деньги не тратить, и удовольствие получить.

Иван отлепил все оставшиеся записочки с магнитной доски, оставив на ней только распечатанные фотографии Ильи и Андрея.

— Эх, жаль, Вячеслава нет, картина неполная получается.

Я молча взяла лист бумаги, написала на нем «Вячеслав» и повесила рядом с двумя другими кандидатами в преступники.

— Будет тебе фотография, — пообещала я Ивану. — Сегодня позвоню Георгию и попрошу у него. Он же на вечеринке снимал.

Ванька тем временем сел на диван, изобразив на лице усиленную работу мысли (выпученные глаза и нахмуренный лоб). Посидев так минут пять, он глубокомысленно произнес:

— Знаешь, если подумать хорошенько, то самый подозрительный — это Илья.

— Аргументируй, — потребовала я.

— Андрей тебя когда подвозил? Давно! Это первое. Думаешь, он полгода ждал, чтобы потом вдруг, от нечего делать, устроить засаду? Второе: совершенно не доказана его связь с Женькиным прошлым. Что остается? Твои голословные утверждения, что он похож на маньяка и пьет успокоительные таблетки… И все. Маловато для обвинения, не убеждает.