Boys
Шрифт:
— Я ему сказала, что ты живешь в районе Филей, дом твой описала и подъезд…
— Зачем?! — возмутилась я. — Почему ты даешь мой адрес без разрешения?
Совершенно не смущаясь, Эльжи заметила, что я — воплощение черной неблагодарности, потому что она действовала в данном случае исключительно в моих интересах. Ведь такое счастье в лице богатого и неженатого мужчины встречается на пути разведенной женщины с ребенком не каждый день и она, Эльжи, считала бы себя последней мерзавкой, если бы не помогла мне этот шанс реализовать. У меня мелькнула мысль, что с такими друзьями враги не нужны,
— Надеюсь, хоть телефон ты ему не дала? — обреченно спросила я.
К моему удивлению, Элька оказалась не на-только глупа, как можно было бы предположить, исходя из ее предыдущих действий. Или, что гораздо вероятнее, не так уж сильно она желала, чтобы мое личное счастье устроилось. Телефон мой она не дала, но Вячеслав оказался мужчиной настырным и заставил Эльку (это она употребила слово «заставил», лично я думаю, что заставлять ее было совсем не нужно) записать номер его мобильника и твердо пообещать при первой же возможности довести данное сочетание цифр до моего сведения.
— Он просил, — продолжала Эльжи с плохо скрываемой завистью в голосе, — чтобы ты сама ему позвонила.
Я обрадовала ее тем, что мне сейчас совершенно нечем записать заветный телефон, но я буду крайне признательна, если она пришлет мне его по эсэмэс.
Иван, собрав апельсины, активно гримасничал, давая понять, что хватит трепаться, пора пить чай, посему я быстренько закончила разговор.
Чаем дело не ограничилось. Уже дома неожиданно выяснилось, что Иван прикупил бутылку ликера «Бейлиз». Я удивилась, потому что стоил ликер довольно дорого и было не совсем понятно, с чего вдруг Иван потратил значительную сумму на алкоголь. Я поинтересовалась, по какому поводу выпивка. Иван заметил, что повода нет, он просто хотел поднять мне настроение.
Мы дернули по рюмке «Бейлиз» и закусили апельсином. Иван разлил по второй и неожиданно поинтересовался:
— Ты кого-то ждешь?
Я ждала… Звонка от Георгия, но признаваться в этом не хотелось.
— С чего ты взял?
— Ты уже три раза посмотрела на часы.
— А… Ну да, — вздохнула я и решилась: — Вань, знаешь, мне кажется, что я…
— Влюбилась? — радостно подсказал мой приятель.
— Не знаю, — честно ответила я. — По край-ней мере, со мной такого давно не случалось… Чтобы сидеть и ждать телефонного звонка.
— Не звонит? — посочувствовал Иван. — А кто он такой?
— Не поверишь, — вздохнула я. — Фотограф, и даже не знаменитый. Помнишь ту фотосессию, где мы вместе с Женькой снимались? Вот он нас и снимал.
— Так ты ведь даже фотографии у него покупать не стала. Говорила, что он невозможно тебя изуродовал.
— Это да… Но вчера, в критической ситуации, он не подкачал. А это в наше время большая редкость. Далеко не каждый захочет ввязываться в чужие неприятности.
— Согласен, — кивнул Иван. — И что? Вы договорились встретиться? А он что? Ты ему тоже понравилась?
— Не знаю, — снова была вынуждена при-знаться я.
— Тогда почему ты так уверена, что он позвонит? — продолжал допытываться Иван.
— Потому что он сегодня должен был встретиться с Вячеславом, передать ему диск с фотографиями с вечеринки. Во время встречи, если получится, Гоша должен завести
— А тот тип, что неподалеку от Белорусской живет… Ну, наркоман, у которого фрагмент этой же фотографии, он тут ни при чем? — неожиданно вспомнил Иван.
— Откуда я знаю, — довольно резко ответила я. — С тех пор он так и не проявлялся.
Иван очистил еще один апельсин, сунул дольку в рот и задумчиво посоветовал:
— Попробуй зайти в сеть…
Я начала потихоньку злиться. Когда ждешь звонка от одного мужчины, а тебе предлагают выйти на связь с другим, это неприятно. Но ссориться не хотелось, поэтому я молча включила компьютер и запустила «аську». Как я и предполагала, Илья был онлайн.
— Давай, давай, — подзуживал меня Иван, подливая ликер, — напиши ему…
— Сам пиши, — я демонстративно отодвинулась от компьютера, — а я — пас.
Ванька допил ликер, задумался на секунду, а потом бодро застучал по клаве. Я переместилась на диван, где, потягивая очередную порцию крепкого напитка, размышляла об отсутствии в этом мире даже намека на гармонию. Телефон молчал, отчего мне становилось все грустнее, Иван продолжал яростно барабанить по клавиатуре. Я успела выпить еще три рюмки, прежде чем он отодвинулся от компа и решительно сказал:
— Собирайся…
— Куда? Зачем? — не поняла я.
— Собирайся, — повторил мой приятель. — Сейчас поедешь к этому, который с Белорусской, я от твоего имени договорился на встречу.
— Идиот, — зашипела я, поняв, в чем дело. — Вот сам и поезжай… — Устроившись поудобнее, я демонстративно стала чистить апельсин. — А я никуда не поеду, даже не проси.
Я запихнула в рот первую дольку и добавила:
— Орать на меня бесполезно, я на шум не реагирую, а вот соседи снизу — те реагируют. Глазом не успеешь моргнуть, как появится «кентервильское привидение».
Иван изобразил на лице страдание, осторожно, чтобы не ушибиться, припал на одно колено и сделал эффектный приглашающий жест в сторону компьютера. Когда он заговорил, в его голосе зазвучали почти гамлетовские интонации:
— Ты только посмотри, как я его уговаривал…
Я посмотрела… Переписка Ивана с подозреваемым Ильей-2, начавшись с дежурных приветов, как-то очень быстро соскочила на обсуждение тем, о которых воспитанные люди говорят только с очень близкими друзьями. Местами она оказалась настолько откровенной, что у меня покраснели уши. Примерно на десятом мессидже Илья-2 стал настойчиво уговаривать меня приехать. Иван от моего имени дал согласие, наобещав столько, с чем не справился бы целый гарем. Я рассердилась и предложила Ваньке самому расхлебывать заваренную кашу. Он вроде как смутился и сказал, что был бы в принципе не прочь, но… С этим «но» Ванька подсел к компьютеру и продемонстрировал мне ту часть беседы, в которой им была сделана попытка выяснить, как относится респондент к однополой любви. «Респондент» высказался недвусмысленно и в выражениях, которые еще совсем недавно считались непечатными, но в последнее время потихоньку стали появляться на страницах не очень уважаемых, но сильно популярных изданий.