Бойня

Фрэнсис Дик

Я стоял, перенеся весь вес на одну ногу, и отряхивался.

— Спасибо, — сказал я.

— Но он же вас толкнул! Разве вы не собираетесь подать жалобу?

— Кому?

— Но, Кит... — До него постепенно доходила вся щекотливость ситуации. — Это Мейнард Аллардек...

— Ага.

— Но нельзя же позволить ему безнаказанно на вас нападать! И вы еще ногу повредили...

— Это уже не его вина, — сказал я. — Это я упал в третьей скачке.

— Нет, это недопустимо... — Он смотрел на меня с сомнением. —

Если вы соберетесь подать жалобу, я подтвержу, что видел это.

Я снова поблагодарил его и сказал, что не стану беспокоиться на этот счет. Он счел это необъяснимым. Я покосился на Мейнарда, который к тому времени давно уже стоял ко мне спиной, словно забыв о моем существовании, и с трудом заковылял дальше в сторону ложи принцессы.

Сам этот тычок не представлял собой ничего серьезного, но при злобной натуре Мейнарда можно было рассматривать его как маленькое убийство, попытку спустить пар, чтобы не дать взорваться кипящему котлу.

Я с беспокойством думал о том, что только фильм удерживает этот котел под контролем. Пожалуй, я бы смирился с такими «выбросами пара», если бы мог быть уверен, что они позволяют уменьшить давление. Лучше я лишний раз слечу с лестницы. Но, с другой стороны, смотреть надо, куда идешь.

Когда я добрался до ложи, принцесса в одиночестве сидела на балконе, закутавшись в меха.

Я сел рядом с ней и обнаружил, что она смотрит на ипподром невидящим взглядом. Мысли у нее явно были невеселые.

— Принцесса! — окликнул я.

Она повернула голову и посмотрела на меня.

— Не сдавайтесь, — сказал я.

— Не сдамся.

Она встряхнулась и выпрямилась, как бы желая прогнать самую мысль об этом.

— С Геликоном все в порядке? — спросила она.

— Дасти говорит, что да.

— Это хорошо. — Она вздохнула. — Вы не помните, что там у нас будет на следующей неделе? Совершенно вылетело из головы...

У меня тоже.

— В четверг Ледник участвует в скачках в Лингфилде.

— Как вышло, что Геликон упал? — спросила принцесса. Я рассказал ей, что конь не виноват, его толкнули.

— А так он хорошо шел, — сказал я. — Он растет. И управляться с ним стало попроще. Как-нибудь на той неделе надо будет с ним поработать, чтобы вернуть ему уверенность в себе.

Принцесса улыбнулась — впервые за этот нерадостный день. Она не стала спрашивать, как я себя чувствую, потому что вообще никогда об этом не спрашивала: принцесса полагала, что последствия падений — мое частное дело и соваться в него не следует. Она сама не терпела, чтобы ей лезли в душу, и я ничего не имел против такого отношения. Наоборот, ценил. Не выношу, когда вокруг меня суетятся.

Мы вернулись в ложу выпить чаю, присоединившись к Даниэль, Литси и Беатрис, и вскоре появился лорд Вонли — он заходил к принцессе более или менее регулярно.

На

лице его отражалось легкое беспокойство, которое исчезло, когда он увидел, что я сижу и пью чай. Через несколько минут он улучил минутку и отвел меня в сторону.

Я поблагодарил его за вчерашний конверт.

— Что? Ах, да! Пожалуйста, пожалуйста! Но я хотел поговорить совсем о другом. Боюсь, произошла утечка информации... очень неудобно вышло...

— Что за утечка? — удивился я.

— Насчет вашего фильма о Мейнарде Аллардеке.

По спине у меня пробежал холодок. Мне было совершенно необходимо, чтобы этот фильм оставался тайной!

— Боюсь, Аллардеку стало известно, что вы отослали копию фильма на Даунинг-стрит, в отдел государственных наград. Он знает, что его больше никогда не представят к рыцарскому титулу. — Вонли улыбнулся с некоторой тревогой, но все же не устоял и выдал журналистский комментарий:

— Не бывать ему ни сэром Мейнардом, ни лордом Аллардеком, а все по милости Кита Филдинга!

— Черт побери, как же он пронюхал?

— Не знаю... — неловко ответил лорд Вонли. — Не через меня, могу вас заверить. Я ни единой душе не говорил. Но каким-то образом пошли слухи.

Видимо, кто-то из отдела... ну, вы знаете, как это бывает.

Я смотрел на него со страхом.

— И давно он узнал?

— Наверное, на прошлой неделе. — Он виновато покачал головой. — Я услышал об этом сегодня утром на собрании совета благотворительной организации, в которой состоим мы с Аллардеком. Он, разумеется, председатель. Ну, помните, помощь семьям больных и нуждающихся чиновников...

Еще бы мне не помнить! Именно с помощью этой благотворительности Мейнард рассчитывал прорваться к рыцарскому титулу...

— Но ведь никто из вашей организации этого фильма не видел? — с тревогой спросил я.

— Нет-нет, что вы! Они просто слышали о его существовании. И, видимо, кто-то из них спросил об этом у самого Аллардека.

«О господи! — подумал я. — И как оно просочилось?»

— Я подумал, что вам стоит знать, — сказал лорд Вонли. — И, не забывайте, я заинтересован в этом фильме не менее вас. Если он разойдется, мы утратим контроль над ситуацией.

— А Мейнард утратит репутацию праведника.

— Он прекрасно обойдется и без нее.

— Единственные копии, — сказал я, — это те, которые я отдал вам и в отдел государственных наград, и те три, что лежат в банке. Если вы и люди из отдела наград его никому не покажете... Я просто не могу поверить, что они это сделают! — воскликнул я, не сдержавшись. — Они ведь сами так старались, чтобы все было тихо...

— Я подумал, что стоит вас предупредить.

— Да, хорошо, что вы это сделали.

Я подумал, что это объясняет многое в нынешнем поведении Мейнарда.