Бойня
Шрифт:
Убивать лошадей! Если бы Анри Нантерр сейчас был здесь, я затолкал бы его пластиковый пистолет ему в глотку! Каскад и Котопакси... Я ведь их знал много лет! Я оплакивал их, словно друзей.
Даусон согласился попросить свою жену разбудить принцессу и сказать, что я должен сообщить ей печальные новости о ее лошадях и буду ждать ее в гостиной. Я оделся и спустился вниз. Принцесса, встревоженная, вскоре вышла.
— Что случилось? — спросила она. — С кем?
Когда я сказал, ее ужас сменился мрачными раздумьями.
— Он не мог этого сделать! —
— Если это он, — сказал я, — то он об этом пожалеет.
Она решила, что нам следует немедленно поехать на конюшню к Уайкему.
Я пытался ее отговорить, но она настаивала на своем.
— Нет-нет, я должна поехать. Бедный Уайкем! Он нуждается в поддержке и утешении. Мне будет не по себе, если я не поеду.
Сама она нуждалась в утешении куда больше Уайкема... Но, как бы то ни было, в половине девятого мы были уже в дороге. Принцесса успела накрасить губы. Томас лишился выходного, но, казалось, не возражал. Я предложил повести машину сам, но мое предложение было с негодованием отвергнуто.
Конюшня Уайкема, в часе езды от Лондона, была расположена рядом с небольшой деревенькой на склонах суссекских холмов. Это был большой комплекс строений, беспорядочно расширявшийся и достраивавшийся в течение целого столетия. Владельцам здесь очень нравилось, потому что конюшня представляла собой целый лабиринт маленьких двориков, по восемь-десять денников в каждом, с кустами остролиста в красных кадках. Для работников этот живописный лабиринт означал много лишней беготни и уйму потерянного времени.
Лошади принцессы стояли в пяти двориках, вперемешку с другими. Уайкем, как и многие тренеры, предпочитал ставить лошадей одного владельца не всех вместе, а рядом с чужими. И Каскад с Котопакси были единственными принадлежавшими принцессе лошадьми, которые стояли во дворе, ближайшем к въезду.
Мы остановились у дома Харлоу и пошли пешком к арке, ведущей в соседний дворик. Услышав, что мы приехали, Уайкем вышел нам навстречу.
«Постарел он за эту неделю», — с беспокойством подумал я, глядя, как он шаловливо целует ручку принцессе. Он всегда делал вид, что флиртует с ней, сверкая глазами и демонстрируя остатки былого мощного обаяния. Но в это утро он был рассеян. Когда он снял шляпу, его седые волосы разметались на ветру. Худые старческие руки дрожали.
— Дорогой мой Уайкем! — встревоженно воскликнула принцесса. — Вы же простудитесь!
— Идемте в дом, — сказал он, направляясь в ту сторону. — Так оно лучше будет.
Принцесса заколебалась.
— А мои бедные лошадки еще здесь?
Уайкем кивнул с несчастным видом.
— У них там ветеринар.
— Тогда я, пожалуй, пойду посмотреть на них, — просто сказала она и решительно направилась во двор. Мы с Уайкемом потащились следом, даже не пытаясь ее отговорить.
Двери двух денников были открыты. Внутри горели слабые электрические лампочки, хотя снаружи было совсем светло. Все прочие денники были заперты.
— Мы оставили других
Принцесса слушала вполуха. Подходя к денникам, где на темно-коричневой торфяной подстилке лежали ее лошади, она замедлила шаг. Их тела выглядели бесформенными грудами.
Когда лошади погибли, они были в ночных попонах, но то ли ветеринар, то ли Уайкем, то ли конюхи сняли их и положили к стене. Мы молча смотрели на темную блестящую шкуру Каскада, на гнедого, словно припорошенного снегом Котопакси...
Робин Кертис, долговязый ветеринар с мальчишеской физиономией, иногда встречался с принцессой. Со мной он виделся гораздо чаще. На нем был зеленый комбинезон. Он кивнул нам и извинился, что не может пожать руку — ему сперва надо помыться.
Принцесса ответила на приветствие и сразу довольно хладнокровно спросила:
— Пожалуйста, скажите... как они умерли?
Робин взглянул на Уайкема, на меня, и поскольку мы не возражали, посмотрел на принцессу и сказал ей прямо:
— Их пристрелили, мэм. Они даже ничего и понять не успели. Их убил человек, мэм. Из пистолета.
Глава 6
Каскад лежал наискосок поперек денника, головой к двери. Голова его находилась в тени. Робин Кертис шагнул на торфяную подстилку, наклонился и приподнял черную челку лошади.
— Его плохо видно, мэм, потому что лошадь черная, но вот тут, прямо под челкой, есть пятно.
Он выпрямился, вытер руки платком.
— Сразу и не заметишь, — сказал он. — Особенно если не знать, что искать.
Принцесса отвернулась. В глазах ее блеснули слезы, но лицо оставалось спокойным. Отошла к соседнему деннику и некоторое время постояла в дверях.
Котопакси лежал крупом к двери, головой к кормушке, так что головы не было видно.
— У него то же самое, — сказал Робин Кертис. — Под челкой, почти незаметно. Это был специалист, мэм. Они даже ничего не почувствовали.
Она кивнула, сглотнула. Говорить она не могла. Оперлась одной рукой на руку Уайкема, а другой махнула в сторону выхода со двора — ворот, в которых виднелся дом Уайкема. Мы с Робином Кертисом смотрели им вслед. Робин сочувственно вздохнул.
— Бедняжка! Терять любимых животных всегда тяжело.
— Не забывайте, что их убили, — сказал я. — От этого еще тяжелее.
— Да, их убили, это точно. Уайкем вызвал полицию, хотя я ему говорил, что необходимости в этом нет. Насчет убийства животных никаких особых законов не предусмотрено. Но лошади, как-никак, принадлежащий принцессе Касилии, так что он, видимо, решил, что полицию вызвать все-таки стоит. И еще он требует, чтобы трупы как можно быстрее убрали, но ведь неизвестно, как у них там со страховкой, а по-моему, в первую очередь надо было сообщить в страховую компанию... хотя, с другой стороны, сегодня воскресенье... — Он прервал поток бессвязной болтовни и сказал уже более внятно: