Боярыня Морозова
Шрифт:
– Да это же разбой! – вскричал государь. – Православные, обещаю вам, придя из монастыря, во всем разобраться. Сегодня же!
Опять гул одобрения. Толпа распалась, давая дорогу крестному ходу.
Во время молебна к Алексею Михайловичу подошел думный дьяк Волошенинов, ведавший сыском политических противников царя.
– Великий государь, пешим идти в Кремль опасно. На улицах толпы холопов и посадских людей, к ним присоединилась часть стрельцов и разогнанных дьяком Чистым
– Я поеду на лошади, – согласился государь.
…Коня схватили за узду.
– Стой, государь! Выполняй свои обещания!
Волошенинов конем сшиб наглеца, но из толпы передали челобитную.
– Прими, государь!
– До того ль теперь великому государю! – закричал Волошенинов, выхватывая и разрывая челобитную. – Не останавливайся, государь.
Бояре, ехавшие за Алексеем Михайловичем, принялись кто плетью, кто посошком бить обнаглевшую чернь.
– Господи, пронеси! – шептал Алексей Михайлович, страшась поднять глаза на бушующую стихию толпы; он на бродячих собак глядеть боялся, бежит мимо – пусть себе бежит, а поглядишь на нее, она и привяжется.
Народ за государем следом повалил в Кремль.
– Почему стрельцы не закрыли ворота? – кричал на своих подручных Морозов. – Уж я прознаю, чьи это происки!
Приказал московскому стрелецкому войску, всем шести тысячам, прибыть в Кремль, очистить его от народа, да и на Красной площади чтоб ни единой души!
Бунт бунтом, но пора было садиться за праздничный стол. Государь обедал сегодня с патриархом Иосифом, с Морозовыми, Борисом Ивановичем и Глебом Ивановичем, с Ильей Даниловичем Милославским, с Никитой Ивановичем Романовым, князем Темкин-Ростовским и оружейничим Григорием Гавриловичем Пушкиным.
– Видно, Бог наказывает! – пожаловался государь. – Я, пребывая в счастье и радости, забыл о моем богомольце Никоне, а уж он доставил бы мне челобитную от обиженных, и не было бы сегодняшнего ужасного дня.
– Коли заноза загноила, пусть созреет нарыв да и лопнет! – сказал Морозов. – Теперь все зачинщики на виду.
Долгим взглядом поглядел почему-то на Никиту Ивановича Романова.
– Да где же их сыскать теперь, зачинщиков? – удивился Алексей Михайлович. – Вся Москва на улицы высыпала… Ах, Плещеев! Леонтий Стефанович! Сегодня же взять его и спросить за все неправды!
– Великий государь! – воскликнул Борис Иванович. – Надо еще разобраться, кто на Плещеева поклеп возводит! Плещеев – человек строгий. От пьяных Москву избавил, от убийц. Они-то и кричат, небось, громче всех!
Никита Иванович Романов засмеялся.
– Неблагодарное у тебя дело, Борис Иванович, – такого черного разбойника взялся обелить… Да у них в роду это! Забыл, что ли, деяние братца Леонтия Стефановича? Где он ныне? В Нарымском остроге?
– А что его брат совершил? – спросил государь.
– Да
– Брат за брата не ответчик, – сказал Морозов. – Но вот кто нынешний гиль заводит, я, государь, клянусь тебе, скоро распознаю.
– Господи, не унимаются! – сказал Алексей Михайлович, прислушиваясь к долетавшему в покои гулу толпы.
Ложку отложил.
– Пусть государь кушает спокойно, – сказал Борис Иванович. – Я вызвал стрельцов. Скоро наступит тишина.
В столовую палату вбежал дьяк Волошенинов.
– Государь! Народ ломится в Терем! Долго не сдержим!
– Стрельцы прибыли? – спросил Морозов.
– Прибыли, но они нам не помогают.
Алексей Михайлович встал.
– Князь Темкин-Ростовский, выйди к народу да скажи, что тех, кого вчера взяли под стражу, государь велел отпустить. А ты, Борис Иванович, без промедления дай волю всем вчерашним зачинщикам. Отпуская, покажи народу.
Едва князь Темкин-Ростовский вышел на Красное крыльцо, его сдернули со ступенек.
– Пусть сам царь выйдет! А князя его под залог берем!
Кравчий ставил перед царем одно блюдо за другим, но Алексей Михайлович ни к чему не притронулся.
– Боярин Григорий Гаврилович, – обратился государь к Пушкину, – поди ты к ним. Скажи, что государь печалуется на такое непокорство. Пусть без мешканья отпустят князя.
С Пушкина сорвали платье, били кулаками куда ни попадя, еле дворцовая стража выхватила, втолкнула во дворец. Государь стоял у окна и все видел. Перекрестился, подошел к патриарху.
– Благослови, святой отец.
Пошел.
Толпа прибывала. Среди простолюдинов стояли, не мешая бесчинству, стрельцы.
– Вышел! Вышел!
– Что означает такое неотступное!.. – крикнул государь, и голос у него сорвался. – Такое неотступное домогательство?
– Где наши товарищи? Ты обещал отпустить! – ответили государю.
– Вот они! – Из дворцовых дверей выпускали по одному вчерашних зачинщиков.
– Плещеева своего выдай! – не успокоились бунтовщики.
– Я хочу сам расследовать, в чем вины Леонтия Стефановича, – ответил государь. – Пусть он за свои худые дела держит ответ. А наказание ему будет самое строгое.
С тем государь удалился, а Морозов, не появляясь перед толпой, приказал стрелецким полковникам построить войско и выбить не унимавшуюся толпу из Кремля.
Раздались команды, но стрельцы, поднявшись на крыльцо, крикнули народу:
– Люди! Не бойтесь нас! Кричите громче, чтоб сегодня же выдали нам изменщика и тирана Плещеева! Мы – с вами!