Бой капитанов
Шрифт:
Владимир, бросив недокуренную сигарету, прошел в подъезд, поднялся на второй этаж. На пороге его уже ждала Татьяна:
– Володя, господи, если бы ты знал, что я пережила за эти минуты?
Майор ввел женщину в прихожую, закрыл за собой дверь:
– Даже больше того, что в Сосновке, подвергаясь унижениям Манина?
– В Сосновке страдала только я, ну еще дети. Здесь же из-за меня мог погибнуть ты.
Полухаров улыбнулся:
– Ты переоцениваешь Манина и его дружков. На самом деле это трусливые,
– Да, смотрела. Когда Валера достал нож, меня пробила дрожь, но самое страшное я испытала позже, увидев, как сзади к тебе подбирается Грибов с дубиной. У меня все внутри оборвалось. Я хотела закричать, пыталась открыть окно, но, когда открыла, ты уже справился и с ним. Я поражена, как тебе удалось справиться с ними? Ведь, даже трусливые, они очень опасны.
Полухаров приобнял женщину, и получилось это естественно, само собой:
– Что теперь об этом говорить? Главное, ни Манин, ни кто-либо другой больше близко не подойдут к тебе с дочерью. Кстати, сделай, пожалуйста, чашечку кофе!
– А не много ли будет кофе? Его много пить нельзя.
– Ничего, я привык.
Приняв чашку дымящегося, ароматного напитка, Владимир подошел к окну, взглянул на территорию двора. Манин сидел, вытирая платком физиономию, Сивый бинтовал из рукава своей рубашки ногу Грибову.
Майор проговорил:
– Не торопятся уходить, придурки. Придется подогнать.
Он поставил чашку на стол, прошел в комнату. Из сумки достал глушитель, закрепил его на стволе пистолета. Вернулся на кухню. Увидев в руках Полухарова оружие, Татьяна испугалась, прижала ладонь к губам, прошептав:
– Что ты хочешь сделать, Володя?
Майор успокоил женщину:
– Не волнуйся. Всего лишь поторопить ребятишек покинуть двор. Таков был договор с ними. Но они, видимо, не восприняли угрозу всерьез. Посмотрим, как среагируют на выстрел.
– Что ты? Разве можно стрелять в людей?
– В людей нет, в этих подонков можно. Да не волнуйся ты, Танюш. При всем желании отсюда, из окна, я не могу поразить сосновских бандитов. Расстояние слишком велико. А вот припугнуть можно. Еще как! Но ты все сама увидишь. Вот только кофе допью!
Проводив взглядом Полухарова, Посилов поднялся, взглянул на Манина:
– Ну, что, Рубец, сделали Хару? За…сь сделали? Так что теперь будем от твоей Таньки, как объявится в деревне, по норам прятаться. Да, ну Вова! Уделал нас, как пацанов. Знал бы, хер подписался бы!
От кустов донесся голос Грибова:
– Сивый! Хорош бакланить, иди помоги!
– А ты чего там застрял? Или Вова сам огрел тебя колом по макушке?
– Хуже. И где он, сука, так наблатовался драться? Удивляюсь. Ведь узнал, что я сзади. Откуда?
– От верблюда!
– Ногу пропорол суком! Насквозь, бля! Болит, сил нет!
– Щас помогу.
Сивый склонился над Грибовым. Помог вытащить ногу с сука. Из раны хлынула кровь. Не долго думая, Посилов оторвал рукав своей рубашки, располосовал его под бинт, проговорив:
– Вернемся, новую рубаху купишь. Какую скажу! Хотя ни хрена ты не купишь, откуда деньги?
– Да перевязывай ты, потом разберемся с рубахами гребаными. Тут заразу какую не подцепить, а то доктора вмиг клешню отхватят, чё тогда делать?
– На протезе прыгать, – сказал Манин, подошедший к подельникам и присев около них.
Грибов взвился:
– На протезе прыгать, говоришь, Рубец, буду? Ну если мне протез приделают, то я тебя вилами пропорю. Тоже, бля, стратег. Из-за его бабы пострадали, так он еще понтуется. Как приедем в Сосновку, поить будешь!
Манин повысил голос:
– Ты за базаром следи? Не с женой гутаришь!
– Чё? Оклемался? Может, по новой с Харой схлестнешься? Один на один. Телефон-то в руке, позвони, Вова выйдет. Только, думаю, после этого тебя в реанимации откачивать будут. Или сразу в морг определят.
– Да пошел ты!
Валерий бросил мобильник между собой и подельниками. Он понимал, что его авторитет, узнай в деревне о проколе с Полухаровым, растает, как весенний лед, поэтому решил замять назревающий конфликт:
– Ладно! Не будем собачиться. Все лопухнулись. Виноват я. Признаю! А посему с меня ящик пойла, но при условии, что в Сосновке о результатах нашего визита сюда никто не узнает!
Грибов проговорил:
– Мы чё, идиоты, болтать лишнее? Чтобы мужики засмеяли нас. Да что там мужики? Бабы достанут так, что без Таньки из Сосновки сбежишь. Но ящик за тобой, Рубец!
– За мной! Базара нет. Но вы давайте поторопитесь, а то Хара грозил стрелять, коли не уберемся по-быстрому.
Сивый мотнул головой:
– Не, стрелять не будет. Это он так, на испуг брал.
А Владимир в это время тщательно целился.
Татьяна, напрягшись, стояла рядом:
– Володь! Может, не надо, а если промахнешься?
– Не говори под руку!
Прицелившись, майор спецназа плавно нажал спусковой крючок. Раздался хлопок. Полухаров поднял ствол, довольно проговорил:
– Прими доклад, Танюша, цель поражена на предельной дальности. Прямо в десятку. И это с тридцати метров. В тире так не стрелял. Но ладно, как говорится, финита ля комедия.
На улице сотовый телефон Манина вдруг разлетелся на куски. Грибов воскликнул:
– Е… твою за ногу?! Это же Хара из ствола с глушителем пальнул?! Предупредил! Валим, чуваки, вторым выстрелом Вова точняк кого-нибудь изуродует.
Манин крикнул:
– Рвем когти!
Сосновские бандиты ринулись со двора.