Ботоксные дневники
Шрифт:
— Да ладно» — шипит Люси, — дело не в этом. Я пришла на собрание, но никто из них не хочет со мной разговаривать.
— С кем ты пыталась завязать беседу?
— С тетками у стола с пончиками, — отвечает Люси. — Но они посмотрели на меня как на прокаженную. А еще с теми, у кофейника. Они как раз беседовали о том, что не стоит заводить детей, если не можешь сидеть с ними дома.
— Они не имели в виду тебя.
— Нет? Кого же? Хиллари Клинтон?
Мое терпение лопается.
— Перестань, Люси, какое все это имеет значение? У тебя потрясающие дети. Лили, близнецы. Твои мальчики — пример для всех тинейджеров.
— Да, дети у меня
— Конечно, заслужила, — успокаиваю я подругу, незаметно поглядывая на ужасную Синтию Виктор, которая в этот момент как раз приближается к нам. — Но вот человек, который должен знать наверняка.
Синтия, когда-то бывшая президентом компании в корпоративной Америке, а теперь президент Ассоциации родителей и учителей, — настоящая супермамаша из пригорода, которой вообще не следовало бы покидать Уолл-стрит. Она ушла с работы, чтобы посвятить себя детям, и в настоящее время вместе с дочерью Изабеллой руководит деятельностью «Палм пайлотс», а также находит время, чтобы контролировать ее занятия кикбоксингом, совмещая это с уроками тенниса и заседаниями в муниципальном совете. Ходят слухи, что в тот год, когда Синтия руководила подготовкой ярмарки печенья, организованной герлскаутами, она получила почетное звание «Командир года», лично купив две тысячи пачек печенья «Тин минт». Могу привести еще один пример. Когда нашим детям дали задание сделать модель здания, где будут проходить занятия по общественным наукам, Джен соорудила ее из костяшек домино и зубочисток, потратив целый тюбик клея. А на модели, принесенной в школу Изабеллой, отчетливо виднелось клеймо «Дизайн И.М. Пэй ассошиэйтс». Синтия тогда заявила, что «И.М.» не собирала эту модель, а лишь продала ей идею.
Сейчас миссис Виктор наверняка намерена сообщить нам об очередном проекте.
— Джесс, — говорит она, — я хочу организовать книжный клуб для матерей и дочерей. Небольшой, на шесть-семь семей. Мы могли бы вместе читать книги о Нэнси Дрю [12]
Должно быть, мое лицо меня выдает (ну какой уважающий себя «почти подросток» захочет читать о Нэнси Дрю?), поэтому она добавляет:
— О, мы можем договориться и почитать что-нибудь еще. Только вначале нужно будет просмотреть содержание.
12
Юная сыщица, героиня литературного сериала, появившегося в Америке в 1930 году и сразу завоевавшего любовь тысяч девочек по всей стране.
— Звучит заманчиво. Мы с Джен только что вместе прочитали новую книгу о Гарри Поттере.
— Только не Гарри Поттера, — заявляет Синтия, — ненавижу эти сериалы.
Ну что ж, ладно, — соглашаюсь я (в конце концов, два миллиона человек, читающих эти книги, тоже могут ошибаться) и, чтобы включить в разговор Люси, добавляю: — Вы знакомы с Люси? Это мама Лили.
— О да, конечно, — отвечает Синтия и медленно, словно видит впервые в жизни, осматривает Люси с головы до ног, задержав взгляд на ее ботинках из крокодиловой кожи. Однако вместо того, чтобы сказать какую-нибудь колкость, вновь поворачивается ко мне: — Так как насчет клуба? Мы встречаемся по пятницам в семь часов вечера. С семи пятнадцати до семи сорока пяти будем обсуждать книги,
— По крайней мере, мне ничего об этом не известно, — отвечаю я. Придется кое-что добавить в список: отвести Джен в парикмахерскую; купить ей кроссовки для летнего лагеря; проверить уровень холестерина.
— Лили тоже очень любит читать, — добавляю я, надеясь добиться приглашения для моей лучшей подруги и ее дочери.
Однако вежливость не входит в число достоинств Синтии.
— Если вы с Джен вступите в клуб, мест не останется, — деловито отвечает она. — Прекрасно. Увидимся в пятницу, ровно в семь. Разумеется, у нас дома. — С этими словами она уходит.
Люси изумленно смотрит на меня:
— Ну, что я говорила? Все эти бабы меня ненавидят. Теперь ты убедилась? Она говорила так, словно я пустое место.
— Синтия со всеми такая. У нее своя программа. Пожалуй, позвоню ей и скажу, что мы с Джен не сможем прийти.
— Нет-нет, не глупи. Мне абсолютно все равно. В конце концов, я так редко бываю дома, что в любом случае с Лили пришлось бы ходить Дэну. Хотя интересно было бы посмотреть, как бы повела себя Синтия, если бы на ее литературные дочки-матери заявился мужчина.
У Люси звонит мобильный, и она вдруг смущается.
— Ничего страшного, — киваю я, — ответь.
Я отворачиваюсь, а Люси, поняв, кто звонит, шепчет:
— Прости, но я должна поговорить.
Этот звонок дает мне возможность подойти к столу с выпечкой как раз вовремя, чтобы успеть взять последний круассан. Я болтаю с мамашами о праздновании дней рождения и об уроках танцев. Одна из них спрашивает, не смогу ли я поехать с классом на экскурсию, другая предлагает поработать на книжной ярмарке. Мне удается сбежать, прежде чем я получаю задание сшить сари для Дня культурного многообразия.
Когда я возвращаюсь к Люси, она все еще говорит по телефону. И я вдруг понимаю, что разговор этот не совсем деловой. Люси прикрывает трубку рукой, лицо ее раскраснелось, несколько прядей прилипли к повлажневшему лбу. Через каждые несколько секунд моя подруга, которую я привыкла считать серьезным профессионалом, разражается звонким смехом. Я стараюсь не слушать… Хотя это не совсем так. На самом деле я стараюсь подойти к Люси как можно ближе и с трудом сдерживаюсь, чтобы не выхватить у нее мобильный.
— Мне очень хочется это сказать, но пока не могу. Я сейчас в школьном спортивном зале, — слышу я ее шепот.
Мне следовало бы отойти и дать ей возможность спокойно поговорить, но я не могу заставить себя это сделать. Что-то опять смешит Люси, и она вновь начинает хихикать.
— Тогда задавай вопросы, — предлагает она.
Я отдала бы все, чтобы узнать, о чем спрашивает ее Загадочный Собеседник, потому что в следующую секунду она произносит:
— Из розового шелка, — и снова хихикает.
Затем следует пауза, после которой Люси говорит:
— Как раз то, что тебе нравится.
Я краснею так, словно сама произношу эти слова. Люси поднимает глаза и смотрит на меня, но вид у нее отсутствующий.
— Да, в сегодняшнем утреннем шоу ты выглядел потрясающе, — шепчет она в трубку. — Мне очень понравился галстук от «Гермес». Ты о нем говорил?
У него — поскольку теперь я совершенно уверена, что это он, — должно быть, комплекс неполноценности, потому что Люси быстро добавляет: