Босс. Абсолютная власть
Шрифт:
Стоило взглянуть на Вячеслава Андреевича, сомнений не осталось — начальник в ярости.
Глазищами молнии метает, желваки ходят, а кулаком по столешнице нетерпеливо постукивает.
Последней явилась Агнеша. Едва она закрыла дверь, Корсунов обвел нас взглядом и произнес:
— Вот так вот вы решили мне отплатить, да? — и усмехнулся недобро.
От его хищного взгляда стало неуютно. Не думала, что он может быть таким. Лоск слетел с его лица, и теперь я увидела расчетливого, раздраженного человека, который терпелив, злопамятен
Это кто же его разозлил? Обвела взглядом коллег — все в недоумении, Агнешка трепещет… Не похожи мы на грозных негодяев…
— Может быть, вы нам подробнее объясните, что произошло, — осторожно заговорила Вероника Павловна.
— Скажу. Но сначала дам виновному шанс признаться самому. Потом пощады не ждите, — смерил Корсунов нас испепеляюще-уничижительным взглядом. — Кто? Все останется в тайне. Расстанемся по-хорошему.
Мы с девочками переглянулись.
— Никто? — он растянул губы в злой улыбке, — тогда я начинаю действовать.
Он достал телефон, нажал на кнопку и сухо сообщил кому-то:
— Действуй.
Мы стояли на месте, выстроившись в шеренгу, как на школьной линейке перед завучем, а он разглядывал нас. Наконец, его телефон завибрировал, он нажал на кнопку…
— Хорошо, спасибо, — отключился и произнес: — Всем выйти. Заходить по одной.
“Да, что произошло-то?” — недоумевала я. Возомнил себя вершителем судеб. Пафосу ему поменьше бы и гонору, а то вот-вот лопнет от важности.
Пока я злилась, первой в кабинет вошла Вероника Павловна.
На ковре она пробыла минут пять, а вышла недоуменная, с круглыми глазами.
— Чего случилось то? — обратилась Маринка, прежде чем заходить следующей.
— Вот бы знать! Ничего не поняла, но велено помалкивать.
— Странно, — взволнованная Маринка вошла в кабинет.
Ее не было дольше, минут десять, и я уже начала волноваться за нее, но послышался цокот ее каблучков, дверь открылась, и она вышла красная, как будто все выходные картошку на огороде полола на 20 сотках.
Прошла мимо меня и тут же свернула в туалет.
Мне стало страшно. Вот теперь я боялась заходить, как и Агнешка.
— Следующая! — рявкнул босс, и Вероника Павловна меня, как ближе всех стоявшую к двери, быстренько затолкала в кабинет.
Босс встретил меня уничижительным взглядом. Я вроде бы ничего не сделала зазорного, но стало страшно.
— Садитесь, — хмыкнул он, и мое сердце екнуло.
Я села на стул, стоявший перед его столом, и ощутила себя как на допросе. Как фильмах, когда показывают, как преступник сидит напротив следователя, и тот пытается негодяя расколоть. Вот так и Корсунов сейчас давил: взглядом, широко расставленными по столешнице руками.
— Я слушаю, — бросил он.
— Может быть, хотя бы намекнете, что произошло-то? — осторожно начала я разговор. — Мне нечего скрывать, если только какие-нибудь мелкие косяки, но не думаю, что причина вашего негодования
— О, нет! — обманчиво лучезарно улыбнулся Вячеслав Андреевич. — Причина моего негодования в большом, просто огромном косяке, которые дерзко, нагло совершил кто-то на моей территории.
Я возмущенно посмотрела на босса. Чего это он смотрит, будто я уже виновна? Не охамел ли совсем? Гордо вскинула голову и произнесла:
— Хватит ходить вокруг да около. Если я сделала что-то не так, скажите. Не надо изображать Коломбо и мстителя в одном лице!
Нет, я, конечно, рассчитывала на некоторый эффект, допускала, что выведу Корсунова из себя, но это превзошло все. Босс переменился в лице, подался вперед и вкрадчиво процедил:
— По вам, Виктория, кровавыми слезами рыдает театральный кружок при колонии поселении. Не стыдно воровать у того, кто платит вам более чем достойную зарплату? Конечно, вы молоды и хотите красиво жить, но, — он сделал театральную паузу, — вы могли и попросить.
Я ошалела до полной потери субординации. И, глядя в эту лощеную морду, рыкнула:
— Что?! Я — у вас?! Да я копейки никогда не брала. Да и брать-то чего? Мыло в туалете?!
— Мыло? В туалете?! — расхохотался он красиво, громко, раскатисто, а потом перегнулся через стол ко мне и со злым весельем прошептал, — а почти миллион в ровных стопочках из моей сумки кто спер?
— Я?! Хотите сказать, что я?! — да от одной цифры мне поплохело. — Да не охренели ли вы такое заявлять мне! Не ходила я в ваш кабинет! И гребанной сумки не видела! И не идиот ли оставил такую сумму на виду?
— Ты совсем дура? — прошипел Корсунов. — Не твое дело, где мне деньги держать… А сейф давно не работает, все это знают.
— Ни разу не пыталась залезть в сейф, поэтому знать не знаю. И не брала я ничего у вас. Хоть все обыщите, сумку перетряхните — не найдете ничего, потому что я ничего не брала!
Босс посмотрел на меня со злостью и подозрением, что я больная на голову.
Помолчал и ехидно добавил:
— Так проверили, и нашли пачку.
— Что?! Что?! — я застыла с открытым ртом. — Вы шутите? Думаете, это смешно?! — Меня затрясло, и я начала заикаться.
— Думаете, мне смешно? — он говорил так, будто ему и интересно, и скучно одновременно, как будто фильм пересматривает. — Я не ожидал от вашего филиала каких-то особых достижений. И ошибся, да. Даже не подозревал какие алчные тварюшки тут работают.
— Не смейте меня оскорблять, — нервы не выдержали, и я повысила голос. Когда на тебя пытаются миллион повесить — не до изображения невозмутимости.
Испуганный мозг судорожно работал. Но вместо ценных идей подбрасывал только угли в костер — долбанный сейф, который я весь излапала. Да, внутрь не залезала, но придерживалась за него, когда мыла стену, полки… Да чего только я не мыла перед визитом нового шефа. Значит, не получится потребовать экспертизы.