Босс моего сердца
Шрифт:
Глава 3
– Алёна, да что с вами?!
Смотрю в глаза цвета морской волны и просто молчу.
Что со мной?
А я не знаю!
– Не знаю.
Что я чувствую.
Столько всего, что не получается зацепиться за что-то одно.
Знаю только, что должна во всем разобраться. Понять. Убедиться. Вот и следую за ушедшей парой. Наверное, в душе я мазохистка. Потому что, когда оба заходят в отдел для будущих мам и новорожденных, продолжаю идти за ними.
Мне хочется спросить. Задать кучу вопросов человеку, которого ещё несколько минут назад я считала своим, а теперь он стоит
И тогда не особо верю…
Ведь это невозможно. Просто не может быть. Он ведь мне ещё ночью дарил свои поцелуи, ласки и называл любимой, а сейчас с ней.
Не выдерживаю. Достаю телефон и набираю его номер. Боря закономерно напрягается. Я вижу, как он не спешит принимать вызов. Потому что знает, что это я. А ведь раньше я считала, что отдельная мелодия – это своего рода признание в чувствах. Что я для него особенная. Теперь понимаю – чтобы не перепутать. Сразу знать, кто звонит.
И да, он покидает магазинчик, как я и предполагала. Замирает недалеко от входа, чтобы можно было видеть происходящее внутри, но его самого было не особо заметно. Только тогда принимает вызов. А вот я сбрасываю, после чего подхожу к нему, останавливаясь рядом, и тоже любуюсь той, что со счастливой улыбкой исполняет мою мечту.
– Красивая девочка, – отдаю честь его вкусу. – Не знала, правда, что в России разрешили многожёнство. И как давно?
Не про многожёнство, конечно, спрашиваю. Меня интересует совсем иное. Как давно они вместе.
Борис при звуке моего голоса вздрагивает и резко оборачивается.
Да-да, милый, это я. Твоя жена собственной персоной. Законная.
Улыбаюсь ему, хотя больше хочется располосовать его холеную рожу. Какого черта вообще?
– Алёна? Ты здесь? Откуда? – хмурится мой вроде как муж.
Серьёзно? Он серьёзно, вместо того чтобы начать оправдываться, спрашивает меня о чем-то подобном?
– Встречный вопрос, дорогой, – ухмыляюсь, вопреки тому, как меня вновь начинает заметно потряхивать от происходящего.
– Да я просто… – бросает быстрый взгляд на занятую разглядыванием ассортимента детской одежды брюнетку.
– Да уж верю, что ничего сложного в этом не было, – кривлюсь. – Так как давно? – повторяю свой вопрос.
Ужасный вопрос.
Мне одновременно хочется, чтобы он сказал правду и соврал. Потому что… Разве так можно?
– Она хоть знает, что ты женат? – уточняю следом.
В уборной мне так не показалось. Но мало ли, вдруг не настолько девушка и милая, как кажется на первый взгляд?
– Нет. И ты ей не скажешь, – требует внезапно муж хмуро. – Вообще ничего ей не расскажешь.
Изумительно!
На деле я лишь иронично бровь выгибаю. Да, осознанно копирую жест своего несравненного босса, помня, как тот безотказно действует на наших клиентов. Вот и Боря заметно тушуется. Правда, только в первое мгновение, во второе на его лице появляется ярость.
– Если ты все испортишь, клянусь…
– Что? Что ты сделаешь? Дорогой мой муж, – буквально выплёвываю обращение.
А сама смотрю на него и будто впервые вижу. Это не тот Боря, которого я знаю. Мой Боря никогда бы не позволил себе так со мной разговаривать. Да просто голос повысить. Да, иногда он раздражался, но
Чувствую, как на глаза опять наворачиваются слезы. И тошнота знакомо подступает к горлу. Может ли этот день стать ещё хуже? Может. Я сама его и усугубляю.
– Не волнуйся, я не настолько жестока, как ты, – улыбаюсь снисходительно. – Я не буду ей ничего рассказывать. Потому что ты сам ей расскажешь, когда будешь бегать по судам и делить нажитое в браке имущество.
Нет, все-таки я жестока. Наверное. По крайней мере, по отношению к себе. Иначе не понять, какого черта я улыбаюсь ему и терплю происходящее, вместо того чтобы закатить истерику и вмазать неверному супругу. Так хочется. Но я только крепче сжимаю кулаки за спиной и шире улыбаюсь. Следую совету все того же босса: улыбаться, что бы ни случилось. Как бы тебя кто ни бесил. Все равно улыбаться. И с этой же улыбкой давить конкурентов и прочих людей, что мешают жить. Мой муж мне вот очень мешает. Боль от его поступка не даёт дышать полноценно. В ушах шумит. Перед глазами черные круги расплываются, но я усилием воли не даю им захватить разум полностью. Сперва нужно закончить эту встречу. Хотя чего её заканчивать? Достаточно просто развернуться и уйти. Все, что надо, я уже выяснила. Нет причин задерживаться. И я почти так и делаю, когда мой локоть оказывается стиснут рукой Бориса.
– Ты ничего не станешь делать, Алёна. Иначе, клянусь, окажешься на улице вообще без всего. Не забывай, что это ты пришла на все готовое. И живёшь ты именно в моей квартире. Ездишь на моей машине. Именно я способствовал тому, что ты сейчас имеешь. Без меня ты бы и половины не достигла.
Серьёзно?
Он серьёзно мне это говорит?
– Да пошёл ты, Лебедев! – Силой отбираю у него свой локоть и отступаю, чтобы иметь возможность полноценно смотреть в его бесстыжие глаза. – И ты прав, мне нахрен не сдалось все твоё имущество. Подавись им! Ты очень ошибаешься, если думаешь, что за прошедшие годы я не построила для себя запасной аэродром.
Вру, конечно. Ни черта у меня нет. Он прав. И если я сейчас уйду, то останусь ни с чем. Не считая собственной гордости. Но ухожу. Лучше так, чем позволять и дальше себя унижать и втаптывать в грязь.
Меня всю трясёт, ноги едва держат, но я упрямо иду к выходу. Как можно дальше от места, где только что разбилось моё сердце. Туда, где смогу вдохнуть полной грудью. А муж… Пусть катится ко всем чертям! Девочку только жаль. Как говорится, единожды предавший, и все такое. Но каков козел! Да и я не лучше. Как можно столько времени жить с человеком и не замечать его гнили? Правду говорят, любовь застит глаза. Из которых вновь текут слезы, а у меня сил нет их вытереть. Не думала, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации. И что мне будет так больно.
– Алёна, – доносится из-за спины сочувствующий голос.
И этого хватает, чтобы обида с отчаянием одержали верх. Разворачиваюсь и прижимаюсь к груди Владислава Владленовича, крепко обнимая его за талию.
Потом я поругаю себя за эту слабость. Сейчас же мне просто нужно утешение. И Владислав даёт мне его. Не менее крепко прижимает к себе, что-то ласково приговаривая. Кажется, даже целует в макушку, не уверена. Да и пусть. Мне так плохо, как никогда ещё не было.