Босс Мэн

Киланд Ви

– А если нет?

– По показаниям второй жертвы – официантки из кафе - он пойдет по статье «Покушение на убийство». Что касается дела мисс Моррис, прокурор говорит, что у него достаточно вещественных доказательств, чтобы обвинить Эдди и без его признания. При нем был найден офицерский карманный нож, ставший оружием преступления в обоих случаях. Так как нож довольно приметный, мы опросили работников приюта, и они вспомнили, как Эдди использовал его, чтобы нарезать еду. А еще мы выяснили, что такие ножи с рукояткой из

дерева грецкого ореха были выпущены ограниченным тиражом.

«Грецкого ореха?!»

Кровь в моих венах буквально заледенела.

– На рукоятке были вырезаны буквы?
– выдавил из себя я.

– Да. Откуда вы знаете?

Я проигнорировал ее вопрос, так как в первую очередь мне нужно было получить ответ на свой.

Казалось, мое сердце билось со скоростью тысячи миль в час, а грудная клетка не выдержит и вот-вот взорвется от давления, когда я спросил:

– Какие буквы там были вырезаны?

Очевидно почувствовав мое нетерпение, детектив Бальсамо достала из кармана блокнот и начала листать страницы. Каждая мышца в моем теле была натянута, как струна, пока я ждал. Наконец, она нашла нужное место и, указав на него, произнесла:

– На ручке ножа вырезаны буквы С.Е.К.

Глава 31

Чейз

Семь лет назад

Двадцать семь швов. Пока доктор накладывал их на голову Эдди, Пейтон все время держала его за руку, хотя меня он не подпустил ближе, чем на пару шагов. Каким-то образом ей удалось проникнуть сквозь невидимый щит, которым Эдди окружил себя, отгораживаясь от других людей, и, наблюдая за Пейтон, я подумал, что не стоит этому удивляться. Она была красивой, нежной, сладкой и манящей, какой мужчина в здравом уме отказался бы от ее прикосновений?

Закончив с Эдди, врач попросил меня поговорить с ним за пределами смотровой.

– У него коллекция новых шрамов на лице и голове, - начал доктор, когда мы оказали вне зоны слышимости: - Один из них, судя по рваным краям, оставлен зубчиками кухонного ножа. Еще четверть дюйма вправо и у него не было бы глаза.

Я снова посмотрел на Эдди, сидящего на каталке. Рана, о которой говорил док, тянулась ото лба до самого подбородка, рядом с правым глазом, почерневшим и припухшим от вчерашнего избиения.

– Эдди мало говорит, - объяснил я, - но мы думаем, что на него напала банда подростков. Для них это вроде игры. Чем больше ран нанесешь бездомному, тем больше очков получишь.

–

Я слышал об этом в новостях. Куда катится мир?
– Доктор покачал головой.
– Эдди обращался в полицию?

– Пейтон пыталась заставить его. Она сама несколько раз ходила в полицейский участок и оставляла там заявления от своего имени, но им, похоже, все равно.

– Вы можете поместить его в приют?

– Он приходит в приют, чтобы поесть, - ответил я.
– Так Пейтон с ним и познакомилась. Она волонтер на общественной кухне, где Эдди обычно ест. Как правило, он берет себе порцию и уходит в уголок, подальше от других. Он никогда не остается на ночь в приюте. Кровати там стоят слишком близко друг к другу, и Эдди это не нравится.

– Если так продолжится, то его просто убьют. – Док вздохнул.
– Странно, но на его ладонях и самих руках нет ни одного пореза и синяка.

– Он не защищается, когда на него нападают?
– удивился я.

– Похоже, что так. Он или сам первым нападает, или просто забивается в угол, пока кто-то раз за разом бьет его по голове.

– Эдди точно не агрессивен.

– В таком случае, может, вы попытаетесь объяснить ему, что он должен защищать себя. Иначе это закончится трещиной в черепе или чем-то похуже.

______________________________

Мне было жаль Эдди. Правда, жаль. Но, если откровенно, не это было причиной моего визита в приют на следующий день. Я пришел ради Пейтон. Ну, и ради самого себя.

В моем кабинете работала бригада строителей, которые рушили стены, расширяя офисное пространство, а в импровизированной студии, которая вообще-то была лабораторией, продолжались съемки для новой рекламной фотосессии. Только сегодня утром я нанял еще двух сотрудников, так как, благодаря повышенному интересу к новому продукту, в приемной постоянно толпились представители разных компаний. Но, несмотря на то, что работы было выше крыши, я все же пришел в приют, чтобы поговорить с Эдди о самообороне.

Мне нужно было как-то разрешить эту проблему.

Я знал, что сегодня у Пейтон прослушивание, и предположил, что будет легче привлечь внимание Бена к тому, что хотел сказать, без отвлекающего фактора, то есть без нее.

Я прибыл в приют незадолго до начала ужина и стал ждать Эдди снаружи, зная, что он появляется здесь каждый день в одно и то же время.

– Привет, Эдди, - поздоровался я, когда он шаркающей походкой проходил мимо.
– Можем мы поговорить пару минут?