Босс Мафии
Шрифт:
— Десять лет. Мне было странно говорить это, тем более что я никогда никому об этом не заявляла.
Он выглядел удивленным. — Это очень долго, очень долго, — отметил он.
— Ты плохо думаешь обо мне?
— Нет. Моя мама была… — его голос замолчал, и он посмотрел вперед на мягкий прилив волн, бьющих по берегу. Когда он посмотрел на меня, я увидела боль в его глазах. — Когда я был моложе, мы жили здесь, в Лос-Анджелесе, в неблагополучном районе. Мой отец приехал сюда, потому что моя мама хотела попробовать себя в роли актрисы. Мы от много отказались ради нее, чтобы осуществить
Мрачное выражение его красивого лица охватило меня. Я знала, что ему, должно быть, было трудно пережить это.
— Мне жаль. Это ужасно.
— Все хорошо. Это жизнь.
Я знала, что моя мать любила меня бесконечно, и что касается моего отца, я предположила, что он тоже. Я также знала, что он следил за мной. Я могла оставить его и дать понять, что не хочу иметь ничего общего с его преступным образом жизни, но это не значит, что он позволил мне по-настоящему уйти.
Да, я не видела и не говорила с ним годами, но его присутствие всегда было, хотела я этого или нет. Я никогда ничего не хотела, хотя и не просила помощи.
Когда я впервые ушла из дома, он дал мне сто тысяч долларов. Я обналичила счет и пожертвовала деньги на благотворительность, но когда я открыла другой счет, там появилась еще сотня тысяч. Мое обучение в колледже было оплачено таинственно, наряду с книгами и расходными материалами. Проживание было обеспечено везде, и когда я пошла платить залог за дом и получать ипотеку, мне сказали, что он полностью оплачен. Я должна была придумать какую-нибудь убедительную историю для Джиджи и сказала ей, что мы получили большую часть денег из моего трастового фонда.
Поэтому, хотя я и отказалась от этой жизни, мой отец показал мне, что никогда не отпустит меня.
То, что он сделал для меня, что я высоко ценила прежде всего, состояло в том, что он помог скрыть мою личность. Никто не знал, что я Амелия Росси. Я смогла присоединиться к полиции и скрыть все это. Я не знала, сколько он проделал, чтобы сделать это для меня, но я предположила, что это не могло быть легкой задачей.
— Жизнь иногда отстой.
— Безусловно. Хотя я восполняю её.
— Я заметила. Я не знаю много людей, у которых есть Ferrari и которые живут в пентхаусе. Я улыбнулась.
— Я думаю, что это немного черезчур. Один угол его чувственного рта приподнялся, и он вдохнул.
— Да. Так и есть.
Казалось, стало темнее, и я заметила, что огни вдоль пирса погасли. Остался только лунный свет и мерцание от нашего огня.
Люк посмотрел на меня с благодарностью.
— Что? Что теперь? Он был нечитаем, и я никогда не могла сказать, о чем он думал.
— Ты, — пришел его простой ответ.
— Я? А что я?
— Ты в этом свете.
Мне не нравилось, когда люди смотрели на меня.
— Как я выгляжу?
Свет, сочетание луны и огня дали ему чувственное свечение, которое заставило мой пульс участиться.
— Прекрасно.
Слава Богу, он не видел, как я краснею. Мне напомнили о той ночи, и я снова почувствовала это желание.
— Ты должен из-за этого начать нравиться мне?
Он двинулся вперед, делая упор на свои руки, прижимая их к песку, чтобы они были по обе стороны от меня. Хитрая улыбка на его лице парализовала меня, сделав меня беззащитной перед любой схемой, которую он запланировал для меня на будущее.
Когда он двигался вперёд дюйм за дюймом, его взгляд оторвался от моего и просканировал мое тело, останавливаясь на моих бедрах, задерживаясь на моей промежности, так, что я чувствовала, что становлюсь мокрой. Его взгляд переместился на мою грудь, заставив мои соски сильно сжаться, затем к моим губам и глазам.
— Я тебе нравлюсь, — заявил он. В его взгляде скрывался дикий голод, который заставлял меня думать о хищнике, преследующем столь желанную добычу, смотрящем на нее так, как будто он хотел пожирать ее. Это заставило меня задуматься, каково это — позволить ему поглотить меня.
— Откуда ты знаешь? — мой голос звучал хрипло.
— Когда ты будешь готова, я скажу тебе, но…
Он пересел так, что теперь он был рядом со мной, вырвавшись из интимного положения, только чтобы принять другое.
— Но что?
— Я хочу свой поцелуй. Он уставился на мои губы.
— Я…Черт. Он был слишком близко, так близко, что я чувствовала его томный запах через соленый морской воздух, лесной мускус его лосьона после бритья.
Поцелуй… это был просто поцелуй…
Я не была уверена, как несколько часов изменили меня или вообще что-то изменилось. Изменения произошли с другой ночи, но, возможно, происходили с того первого дня, между первыми взглядами на него и спасением моей жизни.
Эта греховная улыбка танцевала на его губах, когда он протянул руку и коснулся края моей щеки. Мои нервы покалывали от его прикосновения и горели от его взгляда. Он направил мои губы к своим, и я потянулась как послушный раб. Когда его рот прижался к моему, я поняла, что это никогда не будет простым поцелуем.
Страсть разгорелась и вспыхнула, чистое тепло струилось по моему телу. Оно началось с медленного поцелуя, превратив его в голод за пару секунд.
Я почувствовала, как мои руки потянулись, чтобы коснуться его лица, пытаясь приблизить его. Движение добавило больше огня, разжигая пламя желания и делая поцелуй еще более голодным, голодным, как его взгляд. Наши языки слились воедино, смакуя новый вкус друг друга.
Я не могла насытиться им.
Тихий стон сорвался с моих губ, и я почувствовала, что сошла с ума. Этот поцелуй был непохож на стандартный первый поцелуй, который, как я думал, должен был быть исследовательским. Этот поцелуй был для людей, которые хотели большего друг от друга.