Босс Мафии
Шрифт:
— Интересно, что они подумают, о том, что мы собираемся делать, — я насмехался, наслаждаясь недоумением, которое заполнило ее глаза.
— Ничего. Что не так с тобой? — огрызнулась она.
Я засмеялся.
Я, безусловно, предпочел бы оказаться при других обстоятельствах с ней в этой комнате, желательно обнаженной, стоящей на четвереньках, и я пожирающий ее прекрасную задницу, но я бы оставил эту фантазию на другой день.
— Ничего. Я подражал ее тону и отодвинул мягкий белый хлопок моей рубашки, чтобы она могла увидеть татуировку, закрывающую огнестрельную
Я указал на соответствующую татуировку, и мне понравилось, что ее глаза сканировали массу мышц рядом с ней на моем животе, желая заполнить ее прекрасный взгляд.
— Ты показываешь мне татуировку? Она необычная. Ее взгляд поднялся, чтобы встретиться с моим.
Татуировка была необычной: верхняя часть лица женщины над моей правой грудью с крыльями вместо ресниц. Я предположил, что она уникальная, но более глубокий взгляд показывал гораздо больше и рассказывал саму историю.
— Нет, я показываю тебе пулевое ранение. Художник-татуировщик проделал безупречную работу, прикрыв рану глазом. Когда я указал на рану, губы Амелии от удивления раздвинулись, и она встала, чтобы приблизиться и лучше рассмотреть.
— Что произошло? Это было близко к твоему сердцу.
Действительно близко к моему сердцу.
— Взял пулю за своего брата.
Она смотрела на меня так, словно не знала, что сказать. — О Боже.
Это был день, о котором я не хотел думать, но это было частью меня. Клавдий путался с неправильными людьми. Мы вели дела вдвоем, как дуэт, но в то время он взял дела в свои руки и не хотел привлекать меня. В результате Сальваторе убил своего друга. Я пошел за ним и взял пулю, которая убила бы его.
— Это достойно, — сказала она едва слышно.
Я уже собирался ответить, когда она потянулась и коснулась края татуировки, пальцы скользили по глазу, заставляя мою кожу покалывать.
Я смотрел на нее с восхищением, становясь все более очарованным, когда она смотрела на меня. Защитное выражение ее глаз упало на несколько секунд, когда она коснулась меня, но затем оно вернулось, и она отступила.
— Верь, что твой друг выживет, — поощрял я. — Иногда это все, что мы можем сделать, но этого достаточно.
Она сжала губы и выглядела более спокойной, хотя все еще немного раздраженной. — Я буду стараться.
Я надеялся, что она это сделает, и я надеялся, что Синклер вырвется из комы. Его травмы не было в планах. Проще говоря, это усложняло мне вещи, потому что было намного труднее связаться с ней, когда она волновалась за другого мужчину.
Две недели спустя я все еще сталкивался с той же проблемой, и как-то все стало хуже. В то же время Синклер вышел из своей комы, мы получили известие о Монтгомери, и это заставило Амелию перейти в некий роковой режим.
Жажда крови не было подходящим описанием для ее настроения и действий. Она была так сосредоточена на поимке этого парня и этой чертовой банды, что это стало навязчивой идеей. Это разозлило меня самым худшим из возможных способов, потому что план занимал больше времени, чем я хотел.
Две
Хотя их двоих можно было бы назвать жесткими на вид, они напомнили мне тех актеров, которых можно найти в классическом фильме, таком как «Касабланка» или «Мальтийский сокол». Фильмы, на которых я рос, смотрел их, потому что мой отец любил их. Джефферсон был высоким, лысым, коренастым, с мускулатурой и лицом, похожим на собаку. Холлоуэй выглядел более спортивно, как марафонец, и волосы у него были короткими. Однако то, как он подстригал бороду, делало его похожим на персонажа классического фильма.
Я хорошо ладил с ними, что было для меня бонусом, но все время я чувствовал, что попал в ловушку чужого тела. Как мне советовали, я пытался не быть собой.
Постарайся не быть собой.
Вот что сказал мне Рафаэль.
Итак, это оставило вопрос о том, кем я должен быть. Полицейским? Не бандитом? Парнем, который вел себя как полицейский и старался не позволять своему бандитскому образу мышления проявляться?
Это не сработало до сих пор. Я был здесь только для одного, и до сих пор меня втягивали в расследование, которое не имело никакого отношения ко мне или моим целям.
Предполагаемый объект моей привязанности в настоящее время находился на крыше клуба, ожидая, когда расчистится путь в комнату на верхнем этаже, где встречались большие мальчики. Нам стало известно, что там видели Монтгомери. Это было одно из его мест, и сегодня вечером он должен был прийти на встречу.
Амелия думала, что парень, с которым он встречался, был человеком Демарко, наркобароном, за которым они охотились, но Морис получил информацию, что Демарко отправили в Бразилию. Парень, где бы он ни был, жил жизнью, пока я играл в полицейского.
Дерьмо. Гребаное дерьмо.
Я посмотрел на крышу, где находилась Амелия, чувствуя ее взгляд на себе. Она была слишком высока, чтобы мы могли смотреть друг на друга, но я чувствовал ее взгляд. У меня было такое же чувство, когда я был в ее присутствии, и она смотрела на меня так, будто пыталась со мной разобраться.
Она была одета во все черное, и ее волосы были в обычном хвосте. Это, казалось, было ее фирменным стилем, хотя я предположил, что пары недель было недостаточно для того, чтобы установить это.
Это было то же самое, что пытаться выяснить все остальное — прошло недостаточно времени.
— Как дела с ней? — спросил Джефферсон, взглянув на крышу.
Мы стояли возле нашей машины, одетые, как будто мы шли в клуб. Холлоуэй сидел в машине, наблюдая за тем, что происходит в клубе, с экрана, подключенного к видеонаблюдению.
— Хорошо, — я кивнул.
Джефферсон усмехнулся. — В самом деле? Юмор был очевиден в его голосе. — Ты с ней ладишь? Когда она злится, что Макс во Флориде, а Синклер в больнице, ты лучше меня, если это правда.