Босиком
Шрифт:
«Мы должны наслаждаться солнцем, — говорила его мать. — Пока не пришла зима».
Те воскресенья давно уже были позади, но в тот момент они показались Джошу такими же бесценными, как утраченная любовь его матери. Джош почувствовал это настолько отчетливо, и он так много выпил, что ему показалось, будто он сейчас расплачется. Но затем кто-то постучал к нему в окошко, тем самым напугав его. Джош по-женски завизжал и приложил руку к сердцу.
Это была Мелани.
Он опустил стекло.
— Господи, — сказал Джош, — ты меня чертовски напутала.
Она не извинилась и не поинтересовалась, почему он до сих пор не уехал.
— Не хочешь прогуляться? — спросила Мелани.
— Прогуляться? — переспросил Джош
Джош взглянул на дом. В окнах было темно, дверь была плотно закрыта.
— Они все пошли спать, — сказала Мелани.
Он услышал нотки таинственности в ее голосе и уже тогда понял, что согласиться на прогулку с Мелани означало согласиться на что-то намного большее, а Джош не был уверен, что готов к этому. Она была на десять лет старше его, она была беременна, она была замужем, но все эти опасные обстоятельства меркли перед тем фактом, что волосы у него на руках становились дыбом. «Слушай. Наблюдай. Поглощай». Джош почувствовал, что это было частью его истории об этом лете. Он должен был прогуляться с Мелани. Джош открыл дверцу машины и вышел на улицу — и, поскольку не было никакого смысла притворяться, что прогулка могла иметь какое-то иное значение, он взял Мелани за руку, и они направились вниз по Шелл-стрит.
Она была его второй попыткой. Мелани и Джош брели по узеньким улицам Сконсета вдоль низких штакетников, мимо крошечных старинных коттеджей, окруженных розами, — в большинстве зданий было темно, но кое-где горел свет, а в одном доме только что закончилась вечеринка. Мелани заставила себя признать, что сначала Джош хотел Бренду. И только из-за необъяснимой преданности Бренды своему бывшему студенту Джону Уолшу Мелани и Джош сейчас держались за руки. Она держалась за руку с Джошем! Няней мальчиков! Сейчас это уже казалось смешным, и просто невозможно было понять, что происходит, — и все же это было то, чего она хотела. Это было то, на что она тайно надеялась, никогда не позволяя себе по-настоящему поверить, что однажды это произойдет. Но это случилось. Казалось, Джош понимал, к чему это ведет. Он провел Мелани мимо теннисного клуба, затем через арочный проход в подстриженной живой изгороди. И внезапно они оказались перед… церковью — сконсетской молельней, построенной в викторианском стиле, с белой отделкой и колокольней.
— За церковью есть сад, — сказал Джош, — и лавочка. Мы могли бы там посидеть.
— О’кей, — ответила Мелани. Это была самая прелестная церковь в мире — словно из сказки, — и все же женщина сомневалась. Церковь была связана со свадьбой, свадьба означала брак, а мысли о браке возвращали Мелани к мыслям о Питере.
Они сидели на лавочке в церковном саду — Джош обнимал Мелани за плечи, а она рассказывала ему кое-что о своем браке.
Она рассказывала ему о рождественской вечеринке у Питера в офисе, которая состоялась в прошлом году, в декабре. Вечеринка проходила в центре, в самом конце Элизабет-стрит, в ресторане под названием «Паблик», который хозяева даже не потрудились украсить по случаю праздника.
«Странное место для рождественской вечеринки», — проворчала Питеру Мелани, отдавая в гардероб шубу. «Не начинай, Мелани, — сказал Питер. — Я хочу весело провести время».
— Питеру всегда удавалось сделать так, чтобы я почувствовала себя мегерой, — сказала Мелани Джошу.
Теперь она понимала, что тогда ей следовало быть хотя бы немного внимательнее, и она заметила бы, что их браку пришел конец и что не стоило пять месяцев пытаться зачать ребенка,
Мелани рассказала подруге о неудавшейся пятой попытке.
— Мое собственное тело меня предает, — сказала она и расплакалась.
Вики отвела ее в дамскую комнату, где они сели на бархатный диван и допили содержимое своих бокалов. Выйдя оттуда, они столкнулись с Питером. Он стоял у аварийного выхода — Мелани вспомнила его лицо в красном свете лампы — и разговаривал с Фрэнсис Диджитт. Фрэнсис Диджитт была одета в костюм, который она носила на работу, темный костюм с короткой юбкой, а поверх костюма на ней была накидка из флиса. Фрэнсис была похожа на главного редактора «Филд энд Стрим» [20] .
20
«Филд Энд Стрим» — американский журнал для охотников и рыболовов.
Мелани ничего не заподозрила, увидев Питера и Фрэнсис вместе. Она задумалась над тем, что ответить на вопрос Фрэнсис о пятой попытке забеременеть. Фрэнсис проявляла к этой теме недюжинный интерес; ее сестра, Джоджо, в Калифорнии как раз проходила через то же самое, ну, по крайней мере Фрэнсис так сказала. И еще Мелани была смущена из-за того, что вышла из дамской комнаты вместе с Вики. Это было одно из проявлений асоциального поведения, в котором Питер всегда обвинял ее после корпоративных вечеринок: «Вы прячетесь с Вики в туалете, словно ученицы средней школы».
— Теперь я думаю, что если бы я обратила внимание, — сказала Мелани Джошу, — если бы я тогда видела чуть дальше собственного носа…
— У него был роман с ней? — спросил Джош.
— О да, — ответила Мелани. — Да, был. И до сих пор продолжается.
— До сих пор. Даже несмотря на твое…
— Питер не знает о том, что я беременна.
— Не знает?
— Нет.
— Но как ты могла ему не сказать?
— Потому что он не заслуживает об этом знать.
Джош обнял Мелани крепче. Именно это ей и было нужно — человек, который мог бы ее успокоить, молодой красивый парень. Она обернулась так, чтобы смотреть ему в лицо. У Джоша был очень серьезный вид.
— Что? — спросила Мелани.
— Это странно, — ответил он. — Мы можем хотя бы просто признать, что это странно?
— Почему странно? — поинтересовалась Мелани. Она знала почему, но хотела, чтобы об этом сказал Джош.
— Ты замужем, — ответил он. — Ты беременна. Я знаю о том, что ты беременна, а твой собственный муж об этом не знает.
— Тебе не стоит беспокоиться о Питере, — сказала она.
— Я не беспокоюсь о Питере, — произнес Джош. — Я беспокоюсь о том, что подумают остальные. Вики. Тед.