Босиком

Хильдербранд Элин

— Я звонила Фрэнсис Диджитт домой. Питер был там.

— О Мел, — произнесла Вики, — скажи, что это неправда.

— Я должна была позвонить.

— Должна была? — удивилась Бренда.

— Я спросила его, хочет ли он, чтобы я вернулась.

— И что он ответил? — поинтересовалась Вики.

— Он ничего не ответил.

Бренда глубоко вдохнула, словно хотела что-то сказать, но затем решила промолчать.

— Что? — спросила Мелани.

— Ничего, — сказала Бренда. — Просто есть вещи, которых я не понимаю.

— Есть вещи, которых я не понимаю, —

сказала Мелани. — Во-первых, зачем тебе нужен адвокат, и, во-вторых, почему ты не отвечаешь на его звонки.

— Мел… — произнесла Вики. Она рассказала Мелани о проблемах, возникших у Бренды в «Чемпионе», об увольнении за связь с Джоном Уолшем. Она лишь мельком упомянула о проблемах Бренды с законом, в первую очередь потому, что и сама знала об этом только по рассказам матери: Бренда была под следствием, ее обвиняли в вандализме по отношению к произведению искусства, принадлежащему университету. Сама Бренда сестре ничего об этом не говорила, возможно, потому, что понимала: Вики узнала об этой истории от Эллен Линдон. Многие годы информация между сестрами передавалась через их мать, которая понятия не имела о конфиденциальности, по крайней мере в рамках семьи.

— Что? — спросила Мелани, у которой уже пылали щеки. — Ей известны подробности моей личной жизни. Это несправедливо.

— Я знаю подробности твоей личной жизни только потому, что ты все время об этом говоришь, — сказала Бренда.

— Хватит! — воскликнула Вики. — Давайте сменим тему.

— Хорошо, — сказала Мелани.

— Ладно, — согласилась Бренда. — Как вам Джош?

— Он просто красавчик, — сказала Мелани. Ее щеки стали еще краснее.

— Ух ты! — удивилась Бренда.

— Именно поэтому ты его и наняла, — продолжала Мелани. — И не делай вид, что это не так. Я наслышана о том, что тебе нравятся молоденькие парни.

Вики взяла Мелани за руку, как справедливый судья.

— Как тебе ужин? — спросила Вики. — Нравится?

Мелани посмотрела на свой кусок рыбы, к которому она едва прикоснулась.

— Очень вкусно. Но жирновато. Не хочу, чтобы меня снова тошнило.

— Тебе все еще плохо?

— Ужасно, — сказала Мелани и отодвинула от себя бокал с вином. — Я не буду это пить.

— Я выпью, — произнесла Вики.

Бренда посмотрела на Мелани.

— Просто чтобы ты знала — Джон Уолш, мой бывший студент, вовсе не молоденький парень. Он на год старше меня.

— Правда? — спросила Мелани. — Мне показалось, что Вики сказала…

— Ты знаешь, Тед должен привезти упаковку имбирного чая, о котором я вам рассказывала, — сменила тему Вики. — Думаю, чай поможет решить твои проблемы с желудком.

— Поэтому, пожалуйста, больше никаких разговоров о молоденьких парнях, — сказала Бренда. — Это не просто оскорбительно, но еще и бестактно.

— Хорошо, — сказала Мелани. — Прости.

— Тебе не стоит извиняться, — заметила Вики.

— Еще и как стоит, — возразила Бренда.

Вики положила вилку на стол. Вокруг них была уйма людей, все они мило ужинали и поддерживали

приятную беседу — неужели так трудно вести себя так же, как они, хотя бы один вечер?

— Я хочу десерт с шампанским, — сказала она.

— О Вик, ты уверена? — спросила Бренда.

Когда Вики подозвала официанта, у Бренды снова зазвонил телефон.

— Выключи его, — сказала Вики.

Бренда посмотрела на дисплей.

— Тед? — спросила Вики.

— Джон Уолш? — спросила Мелани. А затем душераздирающим голосом произнесла: — Питер?

— Нет, — сказала Бренда. — Это мама.

— О Господи, — сказала Вики, — выключи его.

* * *

Кое-как Джош умудрился умыть Блейна (царапина у него на лице была микроскопической; Вики могла ее даже не заметить, если бы Блейн не заставил Джоша приклеить самый большой пластырь, который только был в аптечке). Блейн, подштопанный и смущенный своими собственными выходками, успокоился. Но Портер все еще хныкал, и Джош не знал, как его успокоить.

— Дайте ему бутылочку, — подсказал Блейн. — Он ее не возьмет, но мама говорит, что мы не должны опускать руки.

Джош вытащил бутылочку из миски с горячей водой, попробовал температуру молока, прижав бутылочку к внутренней стороне запястья, как это делали в фильме трое взрослых мужчин, которые должны были позаботиться об одном ребенке, но ничего не знали о детях, и затем, подхватив Портера одной рукой, попробовал его покормить. Ничего не вышло. Малыш был слишком тяжелым, чтобы так его держать, и не хотел брать бутылочку. Портер бросил бутылочку на пол и пронзительно закричал, так широко открыв рот, что Джош увидел его гланды. Блейн наблюдал за этим со спокойным интересом.

— Он всегда так себя ведет? — спросил Джош.

— Да, — ответил Блейн. — Но мама говорит, что мы не должны опускать руки.

— О’кей, — сказал Джош. Он чувствовал, что Блейн меняет свое отношение к нему, хотя и боялся ошибиться. Джош держал Портера в одной руке и бутылочку в другой, так, чтобы малыш не мог до нее дотянуться, в надежде его соблазнить. Тем временем Блейн пошел обратно в спальню, где вытащил из розетки DVD-проигрыватель, намотал шнур себе на руку, закрыл крышку, достал из-под кровати отломанный кусочек и положил все это на мамин комод. Он ведет себя, как маленький взрослый, подумал Джош. Затем Блейн взял подушку, одеяло и три детские книжки и вышел из комнаты, едва взглянув на Джоша, хотя тот понял, что ему следовало пойти за мальчиком.

Они зашли в ванную, где Блейн почистил зубы, пописал (он был слишком маленьким, чтобы дотянуться до цепочки, и Джош помог ему в этом) и залез, словно он делал это постоянно, с подушкой, одеялом и тремя книгами в ванну. Он устроился поудобнее.

— Ты шутишь, да?

— Сядь, — сказал Блейн и протянул ему рассказ «Хортон высиживает яйцо». — Почитай мне, пожалуйста.

Джош сел, и Портер тоже сел. Малыш, должно быть, был так же озадачен, как и Джош, поскольку замолчал. Джош поставил бутылочку на опущенную крышку унитаза, открыл книгу, откашлялся и начал читать.