Босиком

Хильдербранд Элин

— У кого? — спросил Тед.

— У моей подруги из старшей школы, — ответил Джош. — Собственно говоря, она моя бывшая девушка. Ее звали Диди. Она работала в больнице.

Тед уставился на него.

— Блондинка?

— Да.

— Я сталкивался с ней, — сказал Тед. — Правда, мельком. На прошлой неделе, когда мы были там с Вики. Это ужасно. Господи, мне очень жаль.

Джон Уолш поднял свою бутылку.

— Прими мои соболезнования, дружище.

— О, — сказал Джош, — спасибо. У нее было… много проблем.

— Это очень плохо, — сказал Базз Линдон. — Такая молодая.

— Она болела? — спросил Тед. —

Она совсем не казалась больной.

— Нет, не болела. У нее была передозировка: смесь таблеток и алкоголя. — Он уже сказал о Диди намного больше, чем хотел. Он стремился оставить позади грусть похорон и тот дискомфорт, который он испытывал в обществе своих друзей из старшей школы, но это оказалось невозможным. Джош все лето пытался не смешивать работу в доме номер одиннадцать по Шелл-стрит и свою личную жизнь, но сейчас понимал, что из этого ничего не вышло. Остров был так мал, что все на нем успевали пересечься. Вспоминая прошлое, Джош подумал о том, что он здесь даже не работал бы, если бы не приехал в тот день в больницу, чтобы отдать Диди двести долларов. Поэтому в определенной степени это Диди привела его сюда. — Это был несчастный случай, — добавил Джош. — Ее смерть была случайностью.

— Когда я думаю обо всем, что перепробовал еще ребенком… — сказал Джон Уолш. — Это просто чудо, что я до сих пор жив.

Тед глотнул пива, кивнув в знак согласия. Базз Линдон откашлялся и расположился в кресле поудобнее. Все молчали. Тишина была похожа на ту, в которую любил погружаться Том Флинн; она всегда казалась Джошу устрашающей. Но сейчас он ею наслаждался. Четверо мужчин могли пить пиво на веранде и молчать, не испытывая при этом никакой неловкости. Женщины бы разговаривали, говорили бы все, что придет им в голову. Мужчины могли оставлять свои мысли при себе. А у Джоша на уме была… Мелани.

Сегодня днем от предвкушения встречи с ней у него просто перехватывало дыхание; Джош чувствовал себя взбесившимся животным, которое прыгает и мечется на цепи. Но как только он увидел Мелани (еще более округлую в области талии, еще более загорелую, еще ярче светящуюся), когда она катила коляску Портера по Шелл-стрит, его наполнил тихий восторг. Мелани спросила его насчет костюма, и он рассказал ей о Диди. Разговор с Мелани приносил такое же облегчение, как слезы. Внезапная, неожиданная смерть, смерть юной девушки, смерть кого-то, к кому Джош не всегда относился хорошо, смерть, которая наполнила его сожалением и чувством вины, — Мелани это поняла. Джош и Мелани так увлеклись разговором о Диди, что на некоторое время даже смогли забыть о самих себе. Но потом, когда тема Диди была исчерпана, Джош почувствовал, что ему следовало заговорить об их отношениях.

— Я не собирался сюда возвращаться, — сказал он.

— А я не ожидала тебя увидеть, — сказала Мелани. — Я думала, ты уже уехал.

— Ну… — замялся Джош.

— Что «ну»?

— Я хотел тебя увидеть.

Мелани улыбнулась, опустив голову. Они уже дошли до пляжа и возвращались обратно к дому номер одиннадцать. Портер крепко спал в своей коляске. Они могли свернуть направо, к Шелл-стрит, но Джош предложил пойти и дальше прямо.

— Мимо сконсетской часовни? — спросила Мелани.

— Да.

Они некоторое время шли молча. Потом Джош сказал:

— Ты вернешься обратно к Питеру?

Мелани сжала губы и кивнула.

— Он мой

муж. Это кое-что значит. Клятвы чего-то стоят.

— Даже несмотря на то, что он их нарушил? — спросил Джош.

— Даже несмотря на то, что он их нарушил, — сказала Мелани. — Я понимаю, что тебе, наверно, тяжело это слышать.

— Мне тяжело думать о том, что тебе могут снова причинить боль, — сказал Джош.

— Он больше не… Ну, он пообещал, что не будет…

— Если он снова это сделает, — сказал Джош, — я его убью.

Мелани прислонила голову к его плечу. Церковь была перед ними; белые ленты — следы чьей-то свадьбы — развевались на поручнях лестницы из трех каменных ступенек, что вели к главному входу.

— Ты — это лучшее, что случалось со мной, — произнесла Мелани.

Это была еще одна фраза, от которой у Джоша отняло речь. Сейчас, стоя на веранде за домом и попивая пиво, он подумал: «Да». Они были лучшими друг для друга, хотя со стороны все могло показаться иначе.

Когда открылась задняя дверь, Джош вздрогнул. Вики просунула голову и спросила:

— Джош? Как насчет ужина? Ты… — Она кивнула головой в сторону стола.

— Конечно, — ответил он. — С удовольствием.

За столом Джош сидел между Мелани и Вики. Мелани держала руку на колене у Джоша, пока Вики накладывала ему в тарелку еду. Разговор шел непринужденно: Джош слушал о рыбалке, о сайде, о боните. Затем Базз Линдон рассказал рыбацкие истории из своей молодости, а Джон Уолш поведал о рыбалке в Австралии. Разговор быстро перешел на истории об акулах, морских крокодилах и смертельно опасных медузах. Джош выпил немало вина — Тед, который сидел во главе стола, постоянно подливал ему в бокал, — и вино, вместе с пламенем свечей и рукой Мелани, незаконно лежавшей у него на колене, придавали вечеру сюрреалистический оттенок. Летом у Джоша было за этим столом свое место — но сейчас? Он вспомнил день, когда впервые увидел этих людей: «Три женщины спустились по трапу самолета».

Бренда сияла от счастья в объятиях Уолша. Нахмуренная. Однако сейчас она казалась умиротворенной и радостной. Вики — Тяжело дышавшая — по-прежнему была грустна и подавлена, хотя теперь Джош понимал почему. Лето физически изменило Вики (больше не было ее белокурых волос, и она потеряла по меньшей мере двадцать фунтов), но в ней оставалось то, что Джош определял как «материнская забота», — качество, которое сплотило их и являлось гарантией, что каждая деталь вечера учтена. Вики была клеем, который держал всех вместе. Если они ее потеряют, они распадутся, разобьются на осколки. Развалятся на части. Это, очевидно, и было причиной ее грусти: Вики понимала, как важна она для других людей, и не могла их подвести.

И, в конце концов, рядом с ним, прикасаясь к нему, сидела Соломенная Шляпка. Мелани. Ему нравилось думать, что он спас ее, но, скорее всего, все было как раз наоборот. Мелани научила Джоша таким вещам, о которых он даже не догадывался, даже не думал, что хотел о них знать. Она вернется к Питеру — этот факт был хоть и печальной, но реальностью, — и это разобьет Джошу сердце. Оно и сейчас уже практически было разбито, но разбитое сердце — вместе со всеми событиями, которые произошли сегодня, — делало его взрослее и выносливее. У Джоша была своя история; никто не мог ее у него отобрать. Чес Горда гордился бы им.