Боруэлла

Евдокимова Наталья

Петька (Кивок=утверждение, подтверждение, тяжёлое одобрение).

Борька (Приподнял брови=повторное удивление, повторное недоверие, повторное лёгкое одобрение).

Борька: И чего ты придумал?

Петька: Ну, я его перепревращу немного. В этой… в мозговой области.

Борька: А это не опасно?

Петька (Замотал головой=отрицание, порицание, запрет).

Борька: Здорово! Давай!

МОЙ

КУЛАК (не переводится).

Но всё это я поняла, как я уже говорила, к сожалению, позже. А сейчас…

— Ну что, Элька, — радостно сказал Петька, подмигнув. — Прогуляемся по городу, совершим кучу полезных дел?

— Ага! — с энтузиазмом сказала я и побежал одеваться.

23. Поиски вдохновения

Братья (один почти троюродный, второй почти родной) перед прогулкой завязали мне множество косичек, и на конце каждой было по маленькому бантику. Я, правда, пыталась заставить расчёску забастовать, но эти расчёски — такие воображалы, что… А сама сопротивляться Борьке с Петькой я не могла. Не знаю, почему. Полюбила я их, что ли, как родных?

Борька с Петькой всё время задавали какие-то глупые вопросы:

— А волосы на человеке тоже говорят? — спрашивал Борька, заплетая косички.

— Нет, только состриженные…

— А мои кроссовки что говорят? — спросил Петька, обуваясь.

— Петька, лучше этого не слышать! Твоя мягкая детская психика может быть серьёзно травмирована!

— А всё-таки?

— Они только одно слово постоянно повторяют, — застенчиво сказала я.

— Какое? — хором спросили Петька с Борькой.

— «Двигай-двигай-двигай» — это говорят отечественные. А твои, Петенька, слово «move» повторяют.

Я подумала, стоит ли к этому списку добавить словарный запас резиновых сапог, но решила, что лучше не надо…

Таким образом, выяснив, что говорит ключ, замок, лифт (который наконец-то заработал!), и ещё много других вещей, мы выбрались на свежий воздух. Хорошо хоть они меня не спросили, как изъясняется воздух!

— Вот, Элька, смотри туда внимательно, — сказал Борька. — Видишь, мальчик скачет? Это Сивка. Он всегда скачет. Ну-ка, крикни голосом его мамы что-то подозрительно-обвинительное!

— Я не знаю голоса его мамы, — развела я руками. — Могу твоим голосом крикнуть, если хочешь.

— Не, моим не надо… — сказал Борька и сразу поскучнел.

— Ну, блин, — нелитературно сказал Петька. — У нас в руках такое… такая Элька, а мы не можем придумать чего-то сногсшибательного! Чтобы страх в глазах и волосы дыбом!

— Элька, а ты сама подобным образом развлекалась? — поинтересовался Борька. — Не могла же ты не применять свои таланты!

— Применяла, было дело, — немного уклончиво сказала я. — Шипела, как сбегающее молоко, например. Всем нравилось, вызывали на «бис».

— И всё? — удивился Борька.

Я попробовала почесать

затылок, но сильно мешали косички. Пришлось дёрнуть себя за косичку, да к тому же сделать вид, что мне это понравилось.

Честно говоря, поразвлечься я и сам была не против, но учитывала также, что из каждой ситуации нужно пытаться извлечь выгоду! Кстати, раньше за собой я таких размышлений не замечала. Вернее, если они и были, то их не к чему было применить…

— Для выдумок необходимо вдохновение, — начала терпеливо разъяснять я. — Для вдохновения необходимо особое состояние. Для особого состояния необходима причина. Для причины…

— Мороженое будешь? — спросил практичный Петька, перебив меня в самом начале лекции.

Мне оставалось только кивнуть.

Уже через минуту я держала в руках сливочный рожок. Прежде чем наброситься на него с уничтожительной целью, я прислушалась. Мороженое ничего не говорило. Вернее, это мне сначала так показалось. Потом я услышала мелодию — тихую-тихую, и очень приятную. Я до сих пор ещё не встречала более музыкальных продуктов! Даже есть жалко было. Но себя-то ещё жальче! Я же ещё ни разу не пробовала мороженого!

Ещё через три минуты по моей просьбе (а орала я громко) Борька с Петькой купили мне ведёрко с той же холодной смесью. Правда, они говорили, что целое ведёрко мне одной не съесть, но я лишь отобрала у них две лишние ложки, села на бордюр и принялся за вторую серию музыкального произведения под названием «Мороженое и я».

Второе такое же ведёрко получить было сложнее. Жадные они всё-таки, эти мои братья! Не могут выполнить такой простой просьбы!

— Тебе не кажется, что ты чего-то не доработал? — шёпотом спросил Борька у Петьки.

Петька пожал плечами. Я в это время устраивала голодную забастовку и лежала перед прилавком.

Но есть в мире этом замечательные люди! С фразой «На, только уйди отсюда», продавщица дала мне ещё одно славное, холодное ведёрко с мороженым!

Так я нашла самого доброго человека в мире! Второго после меня, конечно же. Гордо прошествовав мимо Борьки с Петькой и показав им язык, я снова уселась на бордюр и ела мороженое уже не спеша, съедая всего по одной ложке в десять секунд. Боря с Петькой встали за спиной и вовсю обсуждали моё якобы ужасное поведение. На своё бы посмотрели, жадины!

Когда мороженое всё-таки закончилось, я всё никак не могла в это поверить, и поэтому сосредоточенно грызла пластмассовую ложку и с грустью смотрела на пустое ведёрко.

— Ну? — немного насмешливо спросил Борька. — Пришло твоё вдохновение, обжора ты мелкая?

— Да. Я готова, — сказала я и икнула.

24. Великие свершения

Вообще-то я соврала. Это самое вдохновение не прощупывалось ни в одной из бродящих мыслей.

— Сейчас, — сказала я после того, как Петька с Борькой наконец-то перестали смеяться.