Борт 556
Шрифт:
Теперь было все иначе. Теперь было все по-другому. Я был осторожен и аккуратен, хотя, также не мог сдерживать свои неуправляемые любвеобильные чувства к своей возлюбленной.
Немного прейдя в себя. И, отдохнув, мы вновь, слились в жаркой страсти не жалея в этой дикой безумной любви друг друга. Занимаясь любовью, мы и не заметили, как устав до изнеможения от взаимных любовных ласк, в жарком мокром скользком поту, источая с разгоряченных обнаженных наших тел в холодном воздухе пар, уснули в этих пальмовых листьях, и как незаметно уже настало новое утро.
Выскочив нагишом их пальмовой рыбацкой хижины, мы, хохоча друг вдогонку за другом, бросились в прибрежные снова волны, смывая в соленой морской воде свой жар и пот ночной любви.
***
Дэниел, тоже провел ночь с молодой девчонкой. С островитянкой. Он был молод и полон сил. И присмотрел себе, такую, же молодую из местного племени девицу. Он провел с ней всю ночь на нашей яхте. А мы с Джейн только, что вернулись назад довольные проведенной ночью.
Утро было тихое. Даже, прибой, как-то заметно утих. И не было сильно слышно шума волн. Только легкое их шуршание о прибрежный песок.
– Не замерзли?
– поинтересовался Дэниел, глядя на нас мокрых все еще от воды у меня и своей сестренки - Ночь была на редкость холодная от ветра с океана.
Он стоял под еще горящими всеми палубными и бортовыми огнями Арабеллы.
– Да нет - произнесла кокетливо ему, играючи, за меня сама Джейн, подымаясь по мостку у деревянной пристани рыбаков на Арабеллу - Но, мы грели друг друга. И нам было даже жарко Дэни.
– Понятно - произнес, улыбаясь, он - Я тоже, не плохо ночь провел.
Он стоял, глядя на нас, взбирающихся на палубу вместе с молодой совсем девчонкой туземкой. Одетой в тряпичное легкое белое платьице. Девчонкой, тоже смуглой и загоревшей, как и моя Джейн.
– Сколько уже время, Дэни?
– спросила Джейн.
– Уже все десять утра - ответил Дэниел.
Джейн прошла мимо ее и Дэниела, оценивая искоса своим черным взором полюбившуюся Дэниелу аборигенку.
– Как тебе она, Джейн?
– спросил вдруг Дэни у Джейн - А тебе, Володя?
– он перевел вопрос и на меня.
Тут Джейн обернулась резко, и сказала - Пойдем милый, не задерживай молодых с расставанием.
Она оценивающе смотрела на молодую такую же, как и сама девицу - Пора принять душ, мы так долго и жарко любили друг друга.
Аборигенка, думаю, ни понимала, ни слова.
– "Ты погляди, какая ты моя, Джейн!" - подумал я, проходя мимо Дэниела и островитянки. И показывая рукой с поднятым пальцем, что все отлично
– "Ты гляди, как себя она уже повела!" - думал я - "Вот, так Джейн! Толи в шутку от отличного взбодренного моим членом настроения, толи еще как?! Наверное, из-за меня. Из-за моих косых взглядов на туземку девочку моих синих с зеленью глаз?!".
– Ну, давай же!
– она с нетерпением схватила меня за руку и сдернула буквально, вниз к каютам в коридор по направлению к душу.
– Вздумал пялиться уже на другую!
– возмущенно произнесла Джейн.
– Ах, ты, моя ревнивица!
–
– говорил ей идя следом я. Снимая свои на ходу перепачканные песком светлые моряка брюки.
– Ты, теперь мой - сказала она, мне беря их у меня из рук, и бросая в стирку - Пока будут крутиться рядом всякие прочие девки - ответила, игриво со мной от шлепка, но, с намеком Джейн - Я не спущу с тебя глаз.
Джейн, серьезно это произнесла и стянула мои с меня плавки, любуясь, сверкая восторженно своими черными, как ночь глазами, моим мужским детородным достоинством. Она сбросила с себя все, что было на ней, и тоже отправив в стирку, схватила быстро меня, снова за правую руку своей левой рукой за запястье пальчиками. И потащила в душ.
– Но, это не мои девки! Джейн!
– умоляюще смотря на свою любовь, произнес, уже в душе Джейн я.
– Вот именно, не твои! Вот и не смотри!
– ответила моя ненаглядная Джейн, вполне серьезно, мыля меня, и себя заодно в парящей горячим свежим паром воде.
Я как ребенок сейчас, повиновался своей любимой. А, она заботливо, словно моя родная мать, мыла меня в горячем душе, протирая и мыля каждый клочок моего, почти уже такого же загорелого, как и у моей Джейн тела.
– И, вообще, пора с якоря сниматься - произнесла моя Джейн - Дэниел загостился на этом острове. И, наверное, забыл, зачем мы здесь. Дэни со своими подружками всегда долго расстается.
Джейн вытолкнула нагишом вымытого девичьими любящими руками меня мокрого из душа. И сама выскочила оттуда, закрывая воду.
– Иди, и скажи ему, милый, что нам, пора уже в дорогу - сказала, мне Джейн и, прильнув плотно голым, почти черным загорелым, сладко пахнущим свежее вымытым мокрым девичьим гибким телом ко мне. Обняв руками за шею. Она посмотрела мне пристально и обворожительно любовно в глаза.
Довольная нашей проведенной той дикой и безумной в прибрежном плетеном амбаре, на пальмовых листьях двух любовников ночью. Она, снова, впилась жадно губами в мои губы. И, еле оторвавшись, припеваючи какую-то роковую мелодию. Быстро обтерев меня длинным банным полотенцем, как, словно, малолетнего ребенка. Обернувшись быстро. И голая, обтираясь сама. Проскочила как ретивая быстроногая лань в свою каюту. И уже оттуда крикнула - Буду скоро готовить завтрак! Просьба! Далеко не разбегаться!
И в трюме, сотрясая переборки кают и отсеков внутри, где каюты нашей Арабеллы, заиграла группа "Моtley Crue".
Обреченные на любовь
Мы снова были в открытом океане. И был новый день. Было 21 июля на часах час дня.
Дэниел простился со своей ветреной подружкой островитянкой, пообещав к ней вернуться после плавания. Так обычно поступают закоренелые моряки, но, делают все с точностью, до наоборот. Может, Дэни и вправду девчонка понравилась. Но, это только осталось ему известно.