Борт 556
Шрифт:
Первой же ночью, после того, как меня приняли на борт. И я оказался на "НОВОЗУБКОВСКЕ", еще до вахты, мне приснилась Джейн. Уже здесь на русском судне. Она шла по воде, прямо ко мне по самой глади Тихого океана. Шла ко мне во сне. Я не видел ее лица, а только видел, снова силуэт. Ночной на фоне огромной луны ее силуэт в лиловом свечении. И истошный прощальный крик дельфинов. Я помню, проснулся. И уже не мог заснуть, как не пытался. Это была настоящая изнурительная пытка. Я не как не мог отойти от моей любви и тоски по моей Джейн. Никак не мог, как ни
И вот уже под вечер, после первой трудовой вахты, часов в пять, я вышел на палубу нашего грузовика. И смотрел вдаль в горизонт океана. Там была яхта. Яхта шла параллельным курсом с нашим судном. На фоне яркого раскаленного летнего солнца. Она светилась белыми из парусины парусами на одной единственной мачте.
Парусное, кажущееся маленьким. И видать не такое уж маленькое издалека суденышко. Шло параллельным с нашим "НОВОЗУБКОВСКОМ" морским курсом. Не сворачивая. И довольно далеко. Почти у самой линии морского горизонта. Где-то там, где, снова заходило яркое тропическое солнце. Очередным наступившим вечером.
Я старался его лучше рассмотреть и жалел, что не было в этот раз у меня армейского бинокля.
Это случилось 5 августа 2006 года. На девятнадцатые сутки моей морской мистической и любовной эпопеи. То была одномачтовая белая яхта. Так, по крайней мере, мне казалось. На самом закате летнего солнца.
Мне казалось, я видел мою яхту Арабеллу. Идущую бок, обок, с нашим Российским грузовым судном. Яхта возвращалась назад. И казалось, шла курсом в мой родной Владивосток.
– Невероятно!
– произнес я, громко, перекрикивая шум воды за бортом. И шум самого нашего идущего на полном ходу судна, не отрывая взгляда от идущего параллельным с нашим судном курсом еще одного. Похожего на Арабеллу парусного скоростного суденышка.
– Что?!
– прозвучал девичий молодой голос на русском - Что-то вы там, увидели?!
– произнесла, перебивая шум волн, молодая официантка из корабельной столовой нашего торгового судна из состава команды "НОВОЗУБКОВСКА". Она работала в составе поварской бригады. И обслуживала весь рабочий состав в корабельной столовой нашего океанского груженого заграничными станками грузовика.
Еще в корабельной столовой я заметил ее заинтересованный ко мне женский взгляд. И перешептывания с поварихами. И ухмылки тех в мою сторону. К чудному русскому, свалившемуся неожиданно всем им на голову моряку утопленнику, найденному иностранцами в океане.
Скажу сразу, не все на нашем корабле отнеслись ко мне, более-менее, лояльно. Даже, сам Васильев Николай Демидович, капитан "НОВОЗУБКОВСКА", включив меня в свою команду судна. Это все моя работа на иностранных кораблях. Некоторые смотрел подозрительно и практически не общались со мной. Некоторые были более, менее радушными. И, даже сочувствовали мне, тридцатилетнему найденышу, чудом выжившему в кошмарной катастрофе.
Помню, как они все таращились на меня на верхней палубе нашего судна. Как на диковинное существо из океана. Они уже знали все про
Я молчал. И никому не рассказывал свою подробно историю. Так только пожар. И я в отрытом океане и все. Про Арабеллу, Дэниела и мою любовь Джейн я умолчал. Ни к чему выворачивать свою всем душу. Еще засмеют как ненормального.
И вот я увидел, казалось, свою яхту Арабеллу. И вздрогнул от испуга и повернул голову в сторону молодой, довольно миленькой на личико светловолосой лет, наверное, двадцатидевяти, тоже как моя призрачная Джейн, или может тридцати девицы.
– Простите!
– произнесла она - Я напугала вас! Простите меня!
Она подошла ко мне совсем близко, и смело прислонилась молодым девичьим плечом правой руки к моему левому мужскому плечу. Я был в легкой измазанной мазутом в машинном отделении белой майке. И утреннее горячее, встающее над горизонтом солнце, крепко уже прижигало мои открытые, почти полностью плечи и мускулистые моряка руки.
Я промолчал. Только, снова уставился в ту сторону океана, где видел свою, вероятно преследующую меня по бурлящим волнам парусную белую одномачтовую яхту.
Ее там уже не было. Это было снова видение. И я, потупив взор, теперь смотрел с горечью только в бушующую за высоким, теперь железным бортом синюю рассекаемую нашим кораблем воду.
– Простите меня!
– еще раз повторила, громко перекрикивая шум волн, на верхней рабочей палубе незнакомая, пока еще мне судовая официантка.
– Ничего!
– произнес я, тоже громко, чтобы она услышала - Все нормально!
– Я слышала, вас подобрали в океане!
– прокричала она мне, через шум океанских волн.
– Да, это так!
– прокричал я ей в ответ, глянув искоса на ее миловидное молодое женское личико.
– Меня зовут Татьяна!
– она произнесла и назвала первая сама свое имя.
Она захотела познакомиться со мной поближе. Еще в столовой она проявила ко мне интерес, не отрываясь нагловато разглядывая меня. Мое лицо живого утопленника. Ее недвусмысленный интерес ко мне был виден по ее поведению.
– Звягинцева Татьяна!
– она добавила - Вы видели меня в столовой нашего судна! Я здесь работаю официанткой!
– Я помню!
– произнес я - Я видел вас!
И присмотрелся еще раз к молодой девице.
С виду обычная русская девица. Тоже, довольно и даже очень привлекательная и подзагоревшая на тропическом солнце, как здесь многие русские моряки этого русского грузового судна. Она стояла, приблизившись максимально ко мне. И касалась локтем своей оголенной загоревшей до бронзового загара девичьей руки к моей руке. Тоже, голой. Освещенной утренним ярким солнцем, ниже плеча, как и все, что было не закрыто от его лучей. Тоже, успевшее подзажариться на круизном подобравшем меня в океане пассажирском американском лайнере.