Борраска
Шрифт:
— Зацени, — он повернулся и гордо продемонстрировал две банки светлого пива «Миллер».
— Опа! — выдохнул я.
— Фууу, теплое пиво? Это мерзко. Откуда ты вообще узнал, что оно там? — поинтересовалась Кимбер.
— Пол Сандерс сказал.
— Мы собираемся его пить? — спросил я.
— Черт возьми, да, мы собираемся его пить!
Он подошел, присел в наш кружок, вскрыл первую банку и протянул ее Кимбер. Она посмотрела на нее так, словно он предложил ей взять грязный подгузник.
— Да ладно, Кимми.
—
Кимбер понюхала ее, скорчила гримасу, зажала нос и сделала маленький глоток. Ее передернуло.
— Еще более мерзко, чем я думала.
— Я не хочу это! Я маме расскажу! — быстро сказал Паркер, пока банка плыла перед ним в мою сторону.
— Отлично, потому что ты ничего и не получишь, — пообещал Кайл. — И ни хрена ты маме не скажешь.
С лучшим покерфейсом, на который я был способен, я сделал большой глоток теплого пива до того, как успел почувствовать его запах. То, что это было плохой идеей, стало ясно, когда передернуло уже меня, и я залил противной желтой жидкостью всю рубашку.
— Фу-у блин, я теперь весь пивом провоняю.
Следующие полтора часа мы провели, распивая две банки светлого «Миллера», и постепенно его вкус стал вполне терпимым. Не могу точно сказать, действительно ли я становился мужчиной или просто пьянел. Надеюсь, первое. Когда была выпита последняя капля из последней банки, мы провели еще минут двадцать, пытаясь определить, пьяные ли мы. Кайл уверял, что его вообще не взяло, Кимбер сомневалась. Я не думал, что пьян, но провалил все наши тесты на трезвость.
Кимбер как раз повторяла алфавит задом наперед, когда безмолвие горного воздуха разорвал внезапный, как выстрел, громкий металлический скрежет. Кимбер примолкла, и несколько минут мы смотрели друг на друга, ожидая, пока звук утихнет. Паркер свернулся в клубочек возле Кимбер и зажал уши ладошками. Прошло, как мне показалось, не меньше десяти минут, прежде чем звук смолк так же внезапно, как и появился.
— Что это было? — спросил я, и Паркер пробубнил что-то в свитер Кимбер.
— Вы в курсе, что это? — повторил я.
Кимбер скрещивала и разводила ступни вытянутых ног, не сводя с них глаз.
— Ну?
— Ничего, — наконец отозвался Кайл. — Мы слышим это в городе время от времени, ничего особенного. Просто тут громче.
— Но что издает этот звук?
— Борраска, — прошептала Кимбер, не сводя глаз со своих ног.
— Это кто? — спросил я.
— Не кто, а где, — пояснил Кайл. — Это место.
— Другой город?
— Нет, просто место в лесах.
— А.
— Там происходят плохие вещи, — пояснила Кимбер, скорее самой себе, чем мне.
— Типа каких?
— Плохие вещи, — повторила Кимбер.
— Да, даже не пытайся найти это место, дружище, — сказал Кайл из-за моей спины. — Иначе и с тобой тоже произойдут плохие
— Нет, ну, какие плохие вещи? — обернулся я.
Кайл пожал плечами, а Кимбер поднялась и направилась к веревочной лестнице.
— Нам лучше уйти. Мне нужно домой, к маме, — сказала она.
Один за другим мы спустились по лестнице и двинулись вниз по тропе в непривычном молчании. Я до смерти хотел узнать больше про Борраску, но не мог решить, что именно спросить и стоит ли спрашивать.
— Ну, а кто там живет?
— Где? — спросил Кайл.
— В Борраске.
— Бескожие, — ответил Паркер.
— Пф, — фыркнул Кайл. — В это только дети верят.
— Типа, люди, с которых сняли кожу? Люди с содранной кожей? — взволнованно уточнил я.
— Да, так некоторые детишки болтают. У нас в это верят только те, чей возраст можно записать одной цифрой, — отозвался Кайл.
Я оглянулся на Кимбер, которой все еще было девять, но она смотрела под ноги и не обращала на нас внимания. Обсуждение на этом закончилось, и к тому времени, как мы добрались до велосипедов, неловкость уже испарилась, и мы хихикали, пытаясь решить, не слишком ли мы пьяны, чтобы ехать на великах.
Два дня спустя начались школьные занятия, и я напрочь забыл про Борраску. Тем утром мой папа остановился у тротуара, чтобы высадить меня, но заблокировал двери до того, как я успел выйти.
— Не так быстро, — рассмеялся он. — Я твой отец, и у меня есть привилегия обнять тебя и пожелать хорошего первого дня в школе.
— Ну, пап, я должен до звонка встретиться с Кайлом возле флага!
— И встретишься, но сначала обними меня. Через несколько лет ты сам будешь ездить в школу за рулем, дай мне побыть отцом, пока могу.
— Ладно, — раздраженно отозвался я и наклонился, чтобы по-быстрому обнять его.
— Спасибо. Теперь иди к своему другу. Мама будет ждать тебя тут без двадцати четыре.
— Я знаю, пап. Почему я не могу просто ездить на автобусе, как Уитни?
— Когда тебе будет двенадцать, сможешь ездить на автобусе, — он улыбнулся и разблокировал дверь. — А до тех пор придется мне подвозить тебя по утрам. Если думаешь, что это будет выглядеть круто, я могу возить тебя сзади, за решеткой.
— Пап… не надо, — прежде, чем он успел сказать что-то еще, я распахнул дверь его патрульной машины и убежал, а он смеялся мне вслед.
Кайл уже ждал меня возле флагштока и даже успел найти и привести Кимбер.
— Чувак, ты почти опоздал! — завопил он, увидев меня.
— Знаю, прости.
— Кто у вас классрук? — спросила Кимбер.
На ней был красный свитер и леггинсы с лягушками, апельсинового цвета кудряшки аккуратно причесаны, а губы были розовыми и блестели. Я никогда раньше не видел ее такой милой и с изумлением осознал, что никогда всерьез не воспринимал Кимбер как девочку.