Борозда. Часть 1.
Шрифт:
Среди котов у одной из ближних впадин резко выделялся уверенной манерой Мурзик. Я уже давно его заприметил.
– Вот этот кот...
– наконец указал я на него доброволицам пальцем.
– Он тут у вас что?
– Благоденствует, батюшка, - без запинки ответила одна из моих весталок.
– Выбился, так сказать, в лидеры местной локальной группировки. Имеет авторитет.
– Пусть подойдет...
– важно проговорил я.
Мурзик выжидательно взглянул на теток, затем на свою банду и лишь после этого двинулся ко мне мягким котовым шагом.
– Тебе посылочка
– шепнул я, нагнувшись, когда он подошел вплотную.
– Загляни ко мне вечерком.
Кот невинно потерся мне о штанину и так же не торопясь отбыл восвояси, а я, довольный результатами инспекции, отправился к управе в расчете узнать что-нибудь новенькое.
Енисей оказалась на месте и приняла меня без проволочки.
– Виделись с Мин Ю?
– начала она издали.
– Как он?
– Метёт, - честно ответил я.
– Советовал учить мандарин.
– И поучите, Степаныч, и поучите...
– ухватилась за слово девочка, суча под столом кроссовками, как будто у нее чесались икры.
– Микструка, кстати, имеется для освоения больших объемов знаний. Не желаете попробовать? Так сказать... эксперимент есть эксперимент.
– А можно спросить?
– сорвалось у меня вдруг не в тему.
Енисей удивленно подняла брови.
– Спрашивайте. Раз у нас с вами всё равно уже диалог...
– А почему вы помогли Каме? Вы подружки?
– Мы речки, - гордо подняла подбородок Енисей.
– И должны потому держаться вместе. Что тут может быть непонятного? Вам, пятипалым, тоже стоило бы об этом задуматься, а вы как, извиняюсь, бараны готовитесь к резекции селезенки. Взгляните на куниц! Они - каждая вторая - уже разговаривают, многие читают первоисточники, занимаются. Про китайцев вообще не говорю: у этих проныр чуть не у всех селезенки давно вырезаны, так что наши галактические прогрессоры с китайцами реально утрутся. И еще... я бы советовала вам не слишком упираться в контексте Каминых пожеланий. А то могут выбрать кого-нибудь другого.
Я поморгал глазами и промолчал, буркнув лишь: "Спасибо, я подумаю".
– Подумайте-подумайте, Степаныч. Каунт-даун тикает, а вы тут с котами возитесь. Котов, кстати, оставят как есть, чтоб вы знали. У них ИСЗ не на уровне. Мурчат слишком много, не по понятиям.
Я поднялся, считая разговор законченным.
– И еще...
– остановила меня Енисей.
– Хотя это и не по вашей прямой компетенции - но, так сказать, под мою ответственность. Сходите-ка завтра за речку. Там есть пасека. Осмотрите пчел. И затем предл'oжите мне кандидатуру повытчика по этим крылатым. Вам всё понятно?
– Но там это...
– замямлил я.
– ...Там же запретка.
– А то вы вчера не таскались туда за утками, Степаныч!
– воскликнула Енисей.
– Не надо мне строить из себя белку... или как там это у вас называется? Вы и вправду порой как с Луны свалились, Троша. Пойдёте завтра открыто, по службе, днем. Или, точнее, утром. Допуск для вас уже активирован, так что киборгам из охраны передавайте приветики. Сегодня до конца дня свободны. Всё!
И она опустила голову к бумагам на столе. Я, постояв секунду в нерешительности, наконец на цыпочках покинул кабинет.
"Грубиянка какая-то эта девочка Енисей...
– Меня
– Откуда только такие берутся?.. И сводня еще к тому же. Трошу себе нашла... Сама Троша!" Я незаметно для себя принялся бормотать вслух.
Добравшись до дома, я не переодеваясь, наскоро оседлал смотрящего и во весь опор помчался к Каме.
24. Свершилось!
Конная вылазка скоро меня успокоила: лошадь неслась вперед рысью, низкие ветки осины больно хлестали меня по лицу и одежде - к домику и я и конь подлетели распаренными, мокрыми.
Смеркалось. Домик стоял темный, заброшенный, нигде, даже в зарядной, не было видно ни одного огонька. Я наощупь привязал у крыльца смотрящего, наощупь же вошел в домик, и автомат тут же включил мне свет в гостиной.
В доме никого не было: я нарочно обошел все комнаты. На столе в кухне по-прежнему стояла в углу миска с красникой.
От нечего делать я зацепил ложкой пару-тройку ягодок. Запретный плод уже дал сок, ягоды буквально истекали спелостью и скрытой в них силой.
Сам не знаю, как это получилось, но в полчаса я слопал всю миску красники и запил остатками глинтвейна из Каминого стакана, оставленного в мойке. "Где же Ю, где же Ю?.." - бормотал я почти вслух. Моя вечерняя поездка очевидно оказывалась неудачной.
И тут в гостиной хрустнуло, а когда я вышел туда на звук, Кама уже стягивала с себя странный защитный костюм желтого цвета.
– Я только по-быстрому смою пот...
– проворковала она, устремляясь в душевую комнатку.
– А я завтра легально иду за реку!..
– крикнул я ей вослед.
– Класс!
– раздалось мне в ответ из-за двери душевой.
– Ты лучший, Троша! Я всегда в тебя верила!
Я немного походил перед дверью, наслаждаясь собственной важностью, а затем вернулся на кухню и допил из миски остатки красничного сока.
Наконец из душевой появилась Кама - в белом махровом банном халате и с полотенцем, завернутым тюрбаном на голове. Не успел я охнуть, как она уже обхватила меня сзади и прижала к себе.
– Ты опять за старое?
– проворчал я скорее по инерции.
– Троша...
– возразила бывшая смотрящая.
– Если ты будешь упрямиться, я всё равно это сделаю... Только с кем-то другим.
– Да-да, Енисей это тоже уже озвучила. С кем же, интересно узнать? Вон у кирасирцев, говорят, помимо Святого Сома теперь есть еще культ некой Блаженной Ирины, отдавшейся во время восстания коту, чтобы спасти родной край. Якобы от крыс и мышей.
– С кем, с кем...
– не слушая, раздраженно передразнила меня Кама.
– Да вон хоть с любым шофером со штрафовозки...
– Милая, - произнес я иронически.
– У нас все шофера на штрафовозках киборги. Чем ты там собралась оплодотворяться?
– И ты милый...
– вдруг по-своему среагировала на мой выпад Кама и тут же так ловко прищелкнула пальцами, что весь свет в домике разом погас.
Луна к моему несчастью как раз спряталась за тучами. Я принюхался. Он Камы остро и вызывающе пахло куницей. Да и от самого меня пахло странно - глинтвейном, красникой, лошадью. А потом меня просто накрыло...