Борозда. Часть 1.

Сысоев Ерофим

Я подобрался поближе к крыльцу.

– А вы, Степаныч, зайдите-ка внутрь, - заметила меня наконец смотрящая и кивнула в сторону старосты: - Продолжайте митинг, староста Порфирович...

– Порфирий Викентьевич, - шепнул я потихоньку.

– Вот именно, - ответила девочка.

Мы вошли в темноватый после уличного света коридор управы.

– У нас с отчествами пятипалых обычно проблемы, - любезно пояснила мне на ходу Енисей.
– Отчество - вещь для нас непривычная.

Я важно покивал головой.

Мы вошли в кабинет и расселись каждый на свое место.

– Вы, как это говорится, человек упорядоченный, - начала смотрящая.
– У вас и динама всегда до нормы накручена, и ИСЗ больше двух, и кровь в анализах хорошая. Так что не удивляйтесь: имеется решение назначить вас повытчиком по котам. Это как староста - только по конкретному направлению. В ближайшее время будут подобраны кандидатуры по повытьям кенгуру, устройства дымоходов, стирки и чистки одежды и по женским гражданкам.

Она взглянула в какой-то список у себя на столе.

– Ну да... и еще по куницам. Таким образом все актуальные вопросы повседневной жизни приобретут своих ответственных и ваш поселок с легким чувством сможет подойти к резекции селезенки.

Енисей замолчала и окинула меня строгим взглядом.

– Ваша должность оперативного уполномоченного, - продолжила она, - то есть по сути тоже повытчика, остается за вами. Норма - одно суммарное донесение в день. Норма на динаму с вас снимается полностью. Один пункт в ИСЗ вам добавят в течение пары дней. Так что теперь вы у нас пятерочник.
– И девочка наконец коротко улыбнулась.
– В целом я вами довольна. Продолжайте в том же духе. А теперь идите. Сегодня же сообщите нам ваши соображения по котам.

Не берусь описывать, насколько обрадовало меня новое назначение. Всё, что было во мне подспудного в отношении к этим мелким животным, как бы тут же всколыхнулось и запросилось наружу. К примеру, мне с детских лет была досадна их ничем не оправданная важность, с которой они созерцают окружающую действительность. Лев, например, виделся мне в сравнении с этим зверьем, склонным к связям с лесными куницами и к мучительству птиц и мышей, сущим скромником, достойным возведения в ранг святого - хотя он и приходится котам дальним родственником. Впрочем, думал порою я, они, возможно, просто неосознанно копируют позу царя зверей, увидав ее где-нибудь на картинке. И вся эта важность котов, столь неуместная в их зависимом от лотка положении, есть не более чем поза, своего рода реакция протеста на Эволюцию, обделившую их многим из того, что имеется, например, у енотов, кальмаров и рыб.

Но ничего, решил я. Теперь коты - в подотчетном мне ведомстве, и по крайней мере в пределах Улан-Удэ мы с ними конечно же разберемся.

Тем временем свечерело.

Я наскоро настрочил смотрящей предложения по оптимизации жизни котов, засунул листок в мою волшебную машину и стал готовиться ко сну. "Принято, - ответил через минуту железный ящик.
– Завтра с утра отправляйтесь к Ю". "Хитрит девочка Енисей, - подумал я с невольным одобрением.
– Шифруется. Чтобы про домик и Каму никто ничего не понял, если линию слушают". И я со спокойным сердцем

отправился в царство Морфея.

21. Куницын схрон

С утра я, перед тем как отправиться к китайцу, всё же решил провести инспекцию вверенного мне хозяйства.

У впадин, возле котовых домиков, уже царило рабочее возбуждение: назначенные управой бабы-доброволицы мыли котов в подогретой тут же в котле водичке, расчесывали спутавшуюся шерсть и массировали котам животы, как бы намекая животным на необходимость отправления их природных потребностей.

В целом я остался доволен увиденным - делать тут было, кажется, совсем нечего. "Буду тогда лучше повытчиком по Каме, - весело решил я.
– Тайным повытчиком...". И тут же испугавшись этих фривольных мыслей, бодрым шагом вернулся к себе, откуда, оседлав мою лошадку, скоро выдвинулся в сторону леса.

Мысли мои по дороге неторопливо крутились вокруг подотчетных котов, Камы с ее настойчивыми предложениями, новой девочки Енисей, чья шатенистая гривка не выходила у меня из памяти. "Неужели им вправду по тысяче лет, этим речкам?
– Мысли внезапно приобрели новый поворот.
– А выглядят ничего, нормально. Не по возрасту, слава Науке".

Конь вдруг всхрапнул, заржал, задрав кверху шею, и остановился как вкопанный. Я с налёту небольно ткнулся носом в конскую гриву.

Посередине лесной тропки, расставив пошире передние лапы, сидела Матильда. А если не Матильда, то очень похожий на нее зверек.

– Привет!
– поздоровался я на всякий случай.

– Привет, Степаныч!
– отвечала куница.

– Что слышно?
– бодро поинтересовался я, чтобы поддержать разговор.
– Куда ты тогда без единого слова пропала?

– Посыльный отвлек. Некогда было прощаться, извини. А так вообще всё норм. Мне даже понравилось тогда в походе, прикольно было.

– Да, прикольно, - без выражения согласился я.
– А теперь куда?

– К тебе, Степаныч. У меня к тебе дельце.

– Что за дельце?
– удивленно поднял я брови.

– Книжонку одну передать Мурзику. Не в лом тебе будет? Коты ведь теперь под тобой ходят? Видел с тех пор Мурзика-то?

– Пока нет. Не до того было, не до конкретностей. Важно, что они теперь все обихожены по науке, как оно им и положено.

– Ну... наверно, - согласилась куница.
– Так передашь книжечку-то? Небольшая такая книжка, восемьсот страниц. "Анти-Дюринг" и "Диалектика природы" в одном томе. Возьмешь?

– Ну, если надо, то конечно возьму.
– Я поставил себе за лучшее ничему не удивляться.
– А Мурзик что же теперь - читает?

– Оо-о!
– протянула Матильда.
– Всё подряд! Только успевай подсовывать...

– Но не говорит...
– полуспросил-полууточнил я.

– У вас в окр'yге их еще не активировали. А в других регионах да, там уже есть говорящие.

– Вечно до нас всё до последних доходит, - буркнул я, неизвестно к кому обращаясь.

Куница согласно кивнула.