Борозда. Часть 1.
Шрифт:
– Китайса знаит!
– вдруг воскликнул беглый, спасая наше незавидное положение.
– Китайса внутли ходил. Пойдемте!
Роботы молча зашевелились. Вообще трехпалый, конечно, собеседник никудышний. Ну как это, если нет глаз? Не знаешь куда ему и смотреть, да и номера накрашены прямо на лбу: типа смотри на номер, если желаешь диалога с машиной. Если бы не их прожекторы, я бы оставил киборгов у входа, настолько они ослабели. На солнышке они немного подзаряжаются, но сегодня погода нам не благоприятствовала.
Короче, не брать я решил коня, мы с китайцем кое-как привязали его у кучи камней, а затем двинулись во всё сгущающуюся темноту, разрезаемую
Кот бодро путался под ногами у киборгов, потом я велел 003 для экономии выключить свой фонарь, а мы тем временем постепенно обвыклись в обширном, в три человеческих роста, прямом как стрела круглом туннеле. Временами я оглядывался назад, где всё еще бледно светилось изрядно удалившееся пятно входа в пещеру.
Либо глаза у меня постепенно привыкли к полумраку, либо в туннеле что-то изменилось. Еще через час хода мне стало казаться, что в туннеле светлеет. А что? Бывает, наверно, такая порода, которая немного светится. Стронций вон в шахте светится, и все это знают.
Я взглянул на китайца.
– Да-да, - радостно закивал головой Ю.
– Там светлый стена будит! Плазлачный.
Кот вдруг набрал ходу и вырвался вперед, оставив позади киборгов. Впереди и вправду становилось всё светлее. Нам потребовалось, однако, еще больше часа, пока мы добрались до тупика.
Собственно, это была не стена, а прозрачная полусфера, половина шара, как бы капсула или огромная дробина, наводящая на смелую мысль о том, что именно она и продырявила в горе тоннель. А что? Шарахнул какой-то циклоп из гигантского дробовика, и вот тебе пожалуйста: и борозда, и дырка в горе, и сама дробь в три человеческих роста в поперечнике. Почему стеклянная? Ну... не наше дело. Может, это и не стекло...
Киборги стояли вплотную к полушарию и видимо прислушивались. Вид у них был озабоченный.
– Опасно, - произнес наконец 003.
Его напарник утвердительно закивал головой с номером.
– Что опасно-то?
– спросил я своих разведчиков.
– Неизвестная опасность...
– кратко и непонятно пояснил Ноль-ноль-третий.
– Волны некоторые не проходят. Фон какой-то небывалый. Опасно... Чужие тут.
– Какие еще чужие?
– начал сердиться я.
– Не наши, не с Земли, - охотно сообщил 003.
– А ты прямо знаешь про всю Землю - где наши, где не наши?
– предположил я иронически.
– Ну, нас же учат...
– возразил робот.
– В смысле закладывают - ну, то есть в буфер памяти...
– А может, это чужие вам и закладывают? Никогда не думал об этом?
– Нам думать не положено, - скорбно сообщил трехпалый.
– И без того работы навалом.
Трудно с киборгами. Но и без них теперь уже шагу не ступишь...
– Фонарь-то свой выключи!
– приказал я, обращаясь ко второму роботу.
– Разрядишься совсем, агент 007...
Прожектор тут же погас.
Сразу стало как-то уютнее, полусфера приятно, хотя и не сильно светилась, а внутри нее, как в аквариуме, в который напустили ваты, происходило какое-то неторопливое движение.
– Китайса галава болит...
– вдруг сообщил беглый.
Я обернулся к нему, затем взглянул на кота, который терся боком о гладкое стеклянное полушарие... и тут меня, очевидно, накрыло.
Мы с китайцем очнулись примерно через час. Все часы на нашей несложной технике стояли, но я как-то чувствовал желудком, что времени прошло не так много.
– Ты как, Ю?
– спросил я.
– Кино видель китайса. Детство моя. Плакал...
– ответил
Понемногу сознание возвращалось. В голове всё еще мелькали обрывки чего-то чужого, постороннего - и я понял, что тоже видел "кино", только совсем не о детстве. Мне виделся полупрозрачный просторный дворец, а в нем зал со шведскими стенками, физкультурный зал, короче, такой был у нас в школе, когда я жил в центре. По залу носились, хихикали, прыгали и щипались девочки, все одного с Камой роста и возраста, одногодки, одноклассницы - или как там еще? Почему-то я знал всех их по именам, или, может, они называли друг друга по имени: Ангара, Лена, Обь. Даже Иртыш, Амур, Енисей - все они были девочками. Побродив по залу, я обнаружил в углу и Каму - но не на воле, как все, а под стеклянным колпаком. Девочки скакали вокруг, гримасничали, дразнились, и вид у Камы был скорбный. Она, однако, похоже, не видела меня изнутри своего колпака, да и подружек тоже не видела. Кама вообще странно изменилась, как-то окрепла. Она вытянулась, в то же время закоренастела и походила теперь на созревшую старшеклассницу, которых я вдоволь навидался в центре, пока учился на подлодку. Спереди у нее заметно выпирало, как у наших тёток на выгоне, женских гражданок - тех, что дают молоко вместо электричества.
Весь этот морок слегка дрожал, вибрировал, сообщая зрителю, то есть мне лично, ощущение опасности и тревоги. Хотя... ну что можно вспомнить толком из почти часового беспамятства? Да и нужно ли вспоминать?
– Свет давай!
– бодро приказал я 007, поднимаясь на ноги.
Надо было возвращаться, цель экспедиции я считал выполненной.
В голове у киборга что-то щелкнуло, прожектор на мгновение вспыхнул и тут же погас, оставив по себе лишь желтоватое послесветье. Робот был очевидно разряжен.
– А ты?
– обратился я к 003.
– Светить могу... идти не могу, - печально признался киборг.
– Эта штука еще и энергию сосет.
Толку от роботов больше не было. Я приказал 007 светить, сколько сможет, в сторону входа в туннель, то есть нам в спину, пообещав ему вскоре привести помощь, и мы с китайцем скорым ходом двинулись прочь от светящейся сферы, возглавляемые неунывающим котом, то и дело рыскавшим к стенкам туннеля в поисках своей кошачьей поживы.
Конечно, прожектора 007 хватило ненадолго, и через полчаса мы с беглым Ю уже двигались в кромешной тьме. Сбиться с пути, однако, в круглом и прямом как стрела туннеле было невозможно, и мы лишь повыше поднимали ступню, шагая вперед, да подбадривали друг друга шутками, которых в наших лесах ходит немеряно. Я шутил про кирасиров и гусар, китаец рассказывал про китайских мандаринов, про странствующих монахов-даосов и про легендарного Сунь-Укуна, царя обезьян, - в общем, мы даже и не заметили, как впереди забрезжило, а еще через час и вообще оказались снаружи, в борозде, у входа в туннель.
Вечерело. Конь, как ни в чем не бывало, флегматично изучал каменистую оплавленную породу, всё не оставляя надежд отыскать в ней начатки подвластной ему флоры, и даже не оживился, снова увидев кота, очевидно не по-доброму поминая краткую связь того с дикой, хотя и говорящей куницей.
Первым делом мы подкрепились холодными пирожками, выпили компота, а потом я, пока еще не совсем стемнело, уселся за донесение.
Степаныч - их П.В. Каме
Донесение № 12