Борозда. Часть 1.
Шрифт:
Ночь прошла спокойно, разве что Кама в соседней комнатке всё вертелась у себя на кровати и что-то бормотала во сне.
На следующий день мы увязали в тюки самое необходимое, прицепили коню к седлу специальную раму и нагрузили животное вьюками. Взяли немного: динаму на всякий случай, запас воды, компота, коробку для отправки донесений, моих маринованных уток да рулон плёнки для сна и ночевок. Плёнка эта у нас как бы живая - замотаешься в нее, а она подтягивается к тебе сама, и в ней тепло и приятно. А особенно удобно это в смысле лесных клопов и прочей нечисти: эти твари к ней даже
В общем, в полдень мы распрощались с девочкой Камой и выступили, вытянувшись гуськом по лесной тропинке, по направлению на север - в сторону этой неведомой борозды.
14. В пути
Не буду врать насчет лиан, как это обычно делают в своих романах путешественники - дескать "с раскидистых крон могучих деревьев-великанов повсюду свисали лианы...". Ничего у нас тут ниоткуда не свисало, лес был редковатый, по большей части осиновый и как бы побитый какой-то лесной хворью, с проеденными неведомой нечистью листьями, хилыми кронами, сквозь которые виднелось серое, затянутое тучами небо. Через плечо у меня свисала неизвестно зачем взятая с собой куропаточница, а к поясу крепились две объемистые зеленичницы.
Собственно, в первый из двух дней пути, отделявших нас по плану от борозды, не произошло ничего значительного: мы сделали пару коротких привалов, потом один подлиннее для ужина, а после него прошли еще немного, освещая лесную тропку помещенными во лбу у трехпалых прожекторами, которые, я считаю, намного полезнее их накрашенных на лицах номеров - в шахте, к примеру, они бы без света давно уже все потерялись в темных и длинных штреках.
Около десяти мы разожгли небольшой костерок, погрелись у него, а затем, замотавшись пленкой, стали отходить ко сну. Замотались, понятное дело, только лишь мы с котом - конь от пленки решительно отказался и даже отошел подальше от костра, а киборгам сон и тепло вообще без надобности: они, полимерные, везде чувствуют себя как дома - что в шахте, что в запретках, что во впадинах с сомами. Надо бы, кстати, кое-кому поучиться у них выносливости и спокойствию, а то, замечаю, отдельные наши граждане в последнее время всё больше мечутся да нервничают, а потом еще начинают пререкаться в управе, почему по динаме норма у них не полностью выполнена.
Я стал составлять в уме донесение на эту тему и незаметно для себя уснул.
Проснувшись с первыми птицами, я сперва не стал открывать глаза, а решил еще слегка понежиться в согревшейся за ночь пленке. Кот, которого я легонько примял, вертясь во сне, что-то буркнул по-своему, и я совсем было нацелился вздремнуть еще полчасика, как вдруг возле уха послышался шорох и кто-то проворчал раздраженно:
– Подъем, подъем... поднимаемся...
Я нехотя открыл один глаз.
У моего изголовья, выгнув дугой спину, стояла в напряженной позе крупная куница.
– Ты что?
– проговорил я спросонья.
– Ты кто?
– Матильда, - немедленно ответил зверек басовитым не по своим меркам голосом.
– Матильда...
– повторил
– Послана провести вас через куничники, - уже доброжелательнее пояснил зверек.
– Кем послана?
– снова не подумав переспросил я.
– Много будете знать, Степаныч...
– тут же сообщила Матильда.
– В общем, сами знаете.
– И ты туда же...
– пробурчал я.
Куницы говорящие, прости Природа... Сомы во впадинах иероглифы знают... Может, махнуть на всё рукой и податься к диким? А что? Они по крайней мере живут естественной жизнью - ни киборгов тебе, ни шахты, ни китайцев. Хотя с китайцами... такое дело: беглые, наверное, тоже к диким прибиваются. Короче... эту темку надо обдумать. А то мотаешься тут между чужих амбиций как консервная банка на ниточке - вздохнуть некогда. Еще и динама бесконечная. К динаме, кстати, я уже, считай, две недели не притрагивался.
Знакомство кота и куницы было коротким и плодотворным: через пару минут молчаливого и осторожного обнюхивания, сопровождавшегося урчанием и другими утробными звуками, животные, как по команде, снялись с места и бок о бок отправились в чащу на ближнюю разведку окрестностей. Роботы тем временем раздули небольшой костерок и подогрели мне на нем пирожков на жестяном противне. Но сперва я конечно закусил маринованной уткой, чтобы коню меньше было везти.
Через полчаса коня снова нагрузили, кот взобрался в седло, роботы затушили угли - в общем, мы были вполне готовы к дороге. Я лишь отправил наскоро написанное донесение и сверился с нарисованным для меня киборгом планом. Собственно, навигаторы у киборгов, как и оружие, тоже встроены, но я решил не доверяться технике и самостоятельно, так сказать, держать руку на пульсе.
Мы бодро выступили в путь.
В подлеске тут и там сквозили куницы. Некоторые из зверьков даже выскакивали с дерзким видом на тропу перед нашим отрядом, но, завидев гордо выступающую впереди Матильду, тотчас снова срывались в чаще. Конь шел молча, уставившись мордой в землю и, вероятно, обозревал подконтрольную ему лесную растительность. Кот мирно дремал в седле.
Я чуть отстал и, поравнявшись с конем, пнул дрыхнувшего кота в бок.
– Тебя зачем в экспедицию взяли, животное?
Кот встал в седле на четыре лапы и неспеша потянулся.
– Ты бдить должен, а не дрыхнуть.
Кот зевнул, обнажив нежно-розовую глотку и голубоватые колючие зубы, и опять промолчал.
Трудно с животными. Чего-то им всё-таки не хватает - концепции, что ли, цели какой-то в жизни. Ну мыслимое ли дело: идем по сплошной запретке, с важным ответственным заданием - и на тебе: один без конца занят травками по ходу движения, другой вообще спит, как будто его ничего кругом не касается.
Второй день по однообразию походил на первый: больной негустой лес тянулся бесконечно, мы так же делали привалы, что-то ели, я наскоро писал и отправлял Каме сводки по пройденному пути.
Вечером снова развели костер и стали устраиваться на ночлег. Назавтра часам к одиннадцати предполагалось достичь цели нашей экспедиции.
Уголья в костре еще потрескивали, когда в кустах затрещало. Кот с Матильдой тотчас же навострили уши и оскалились, но 003 произнес важно и четко: "Безопасно...".