Боровой
Шрифт:
– Почему же наврал, – командир задумчиво разглядывал лесную опушку, хорошо видимую из деревни. – Наоборот, про лес всё, как на духу сказал, что леший, мол, там. Предостерёг и в путь благословил.
– И что ж делать нам с лешим? – продолжил Круве. – Это н-не бандит ни какой. И н-не косуля, что с болта ляжет. Мы таких врагов н-не приучены бить.
Зубрав тут же закивал, молчаливо одобряя каждое сказанное слово.
– И много ты таких врагов видал? – пренебрёг живейшим зубравским откликом командир.
– Каких это?
– Да вот леших.
Круве запереминался с ноги на ногу
– Ну? Много леших за свою жизнь видел или нет? Говори, раз говорливый такой сегодня.
Круве зачесал короткую щётку волос. Он быстро оглядел товарищей и остановился взглядом на Зубраве, словно ожидая, что тот подскажет ему верный ответ.
– Не видал я, – решив не испытывать дольше терпение командира, произнёс он.
Заинтересовавшись крупным булыжником под ногами, Круве опустил взгляд в пол и оправил висящий на плече массивный мешок. Мешок зашелестел плотно уложенной походной посудою и хрустнул жестью ведёрок и банок.
– Кухарь прав, – вступился за единомышленника Зубрав. – Кто там и что оно из себя есть, мы знать не знаем. Матушка моя говаривала …
– Слушайте в оба, мужики. Тут сама матушка говаривала. Это вам не в воду пердеть, – оскалился Бобёр. Соседствующий с ним низкорослый воин гоготнул.
– Значит, так, – объявил Бреган, не дав Зубраву разойтись гневными угрозами. – В лесу засела банда. Комарин – деревушка тухлая. Будь татей много, уже бы напали. Значит, человек пять, вряд ли больше. Отщепенцы. Возможно, дезертиры. Но не из местных. Готов спорить, сидят где-то у озера. Пугают комаринских уже с месяц. Значит, лес здешний изучили как свои пять пальцев. Так что как зайдём в чащу, они нас заметят первыми – это уже не сомневайтесь. Увидят мечи, доспехи – схоронятся или разбегутся, если не дураки. Поэтому наденем это, – кивнул он на крестьянский наряд. – Оружие под одежду, и быть начеку. Они на грибников, баб и детей охочи нападать. Значит, арсенала там не много. Клюнут на нас, набросятся, мы их и возьмём.
Зубрав сморщил лицо, будто съел кислое.
– А потроха на ветки наматывал кто? Что, тоже тати да разбойники?
– Развлекаются, может, так. А может, совсем местных запугать хотят. И хорошо у них выходит: ты вон не комаринский, а запугался на раз.
– Только сила злая на такое способна, – не сдавался Зубрав. Он чуть выпучил глаза и стукнул себя в грудь кулаком. Под рубахой зазвенели многочисленные амулеты и обереги.
– Зуба, тебе знахарем-травником надо было оставаться в Подвиртышах, – не сводил с него глумливого взгляда Бобёр. – К тебе бы зубы лечить ходили, а ты им желток об лоб намазывал бы, заклинанья бурчал да баб за сиськи мял. Красота… И чего тебе не сиделось, чего на большак потянуло?
– Веселись, веселись, – снова ощерился Зубрав. Он развернулся теперь к Бобру, которого, несмотря на преимущество последнего в росте и весе, совершенно не боялся. – Ты же первый со страху кончишься, когда всё начнётся.
Соратники продолжали переругиваться, понемногу облачаясь в добытые командиром одежды.
Славко, низкорослый, широкий рубака, что сопровождал все прибаутки Бобра одобрительным похохатыванием, в небожественной сущности их лесной проблемы не сомневался. Откровенно говоря, сомнения были
– Тебе ж сказали, манда какая-то ушастая в лесу засела и кошмарит мужичьё, – грубо пробасил Славко. Он натягивал на себя серую льняную рубаху, и, как только его круглое лицо появилось из ворота, продолжил: – Токмо как мы блядей-то этих ловить станем? Их ж не найти будет.
– Да не будем мы их исткать, балда. Они сами нас найдут, – разъяснил ему обстановку Бобёр.
Воины подпоясывались и пристраивали оружие под туники.
– А что мельник? – снова обернулся к командиру Зубрав. – Сказал чего?
– Сказал. Но мало путного. С головой беда. Он давеча сам в лесу затерялся, блудил по чаще, а когда к селу вышел, в большой горячке был. Призраков видел.
– Призраков? – тут же поднял голову успокоившийся уже было Зубрав.
– Сын его следом пропал. И тоже в лесу, – вновь пренебрёг паникой соратника Бреган. – Но ничего, разбойник на нас клюнет, попадётся, мы и вытрясем всё из него. Он нас и к их лагерю приведёт, и мельничьего сына предъявит. Если, конечно, он там. И если только его, как его тятеньку, тоже Чернобог куда-нибудь не вывел.
– Чернобог?? – вновь выдернул из услышанного лишь одному ему важную информацию Зубрав, перестав опоясываться. Чуткою косулей, услышавшей опасность, замер он, выронив штанины, которые теперь мотнёй осели у него под коленями. Стоял он, согнувшись в спине и выпучив глаза, молча всматриваясь в лицо командира.
– Глубоко в лес заходить не будем. Поклажи с собой тоже много не берите, – упорно не замечал товарища Бреган Грегович. – Вдоль улеска в сторону Заречного пойдём. Там ночь постоим и, если не объявится никто, обратно к Комарину, – набрасывал он соратникам план действий.
– Зуба, ты хоть рот прикрой. Глянь на него, – развеселился виду товарища Бобёр. – Щас заявит, что тоже Чернобога видел, – тронул он локтем Славко.
– Я ещё мальцом был, – заговорил Зубрав, – когда ворожей наш подвиртышенский рассказывал об леших этих. Об духах лесных.
– Рассказывал, а как же, – не удержался Бобёр. – Сейчас возле каждой деревеньки по ворожею сидит. И все, как один: все травами дурманятся, все будущее гадают, все дурачьё деревенское облапошивают.
– …и духов разных, говорил, множество. Но в диком лесу главнее лешего нету. Он не то что совсем дух, но сущность могучая. И злая. Только Чёрного Бога слушает. Только ему служит.
– Два дурака их у нас. Как в сказке, только на одного больше, – развернулся к командиру Бобёр, душевно ухмыльнувшись. – Один, что вслед за бабкой своею в порохню всякую верит, – мотнул он головой в сторону Круве Войчича. – Да второй, у которого маменька к ворожею местному слишком часто захаживала.
– Бреган, – Зубрав подобрал мотню и, близко встав к командиру, затараторил, сведя голос до слабой звучности. – Он в лесу, окромя себя, не признаёт никого. А если озлобится, то никто из нас из леса того не выйдет. И способу против него мало совсем.