Бородуля
Шрифт:
— А потом вы поступили в гимназию?
— Вот моя гимназия! — сказал Бородуля, потрясая в воздухе «Занимательной физикой».
— И больше вы нигде не учились? — спросила Малявина.
— Учился! — ответил Бородуля. — Учился в слесарной мастерской на Путиловском, в тюрьме на Шпалерной и окопах на Карпатских позициях.
— Вы были на войне?
— Да, я попал в плен, в лазарет, и познакомился там с Фаффендорфером.
— Фаффен…?
— Дорфером. Это знаменитый австрийский ученый! Как же! Неужели не знаете?
И он опять с ребяческой хвастливостью взглянул на Малявину, после чего произнес какую-то длинную немецкую фразу, чтобы показать, как он хорошо говорит по-немецки.
— А потом? — спросила Малявина.
— А потом я попал в кабалу к этому… к Малатесте дель Бомба.
— К кому? — переспросила Малявина.
Но он не ответил. Он насупился и громко вздохнул. Очевидно, память о Малатесте дель Бомба была для него тягостным бременем.
Правый глаз у него нервно задергался, он махнул рукой. И вдруг захохотал.
— Чему вы смеетесь? — спросила Малявина.
— Здорово я раскокал вчера этих приезжих мошенников! — воскликнул он мальчишеским фальцетом. — Будут они помнить Бородулю!
Так Малявиной и не удалось узнать, каким образом Бородуля попал в кабалу к Малатесте дель Бомба.
Предательство
А между тем мистер Брэнч все еще сидит в «Европейской» гостинице и безутешно рыдает над своим спиртуозным молитвенником. Неужели он так и не найдет Бородулю?
Вдруг в комнату входит сладко улыбающийся господин с бакенбардами.
Все лицо посетителя испещрено синяками, но каждый синяк выражает нежнейшую симпатию к мистеру Брэнчу.
И, наклонившись к уху мистера Брэнча, он шепчет:
— Я знаю, где найти Бородулю!
Мистер Брэнч вскакивает и горячо пожимает посетителю руку.
— Где же, где же Бородуля? Говорите скорее!
Посетитель вынимает из жилетного кармана бумажку и подает ее мистеру Брэнчу. На бумажке четко написано: «Лахта, Болотная улица, дом Сиволайнена».
Мистер Брэнч горячо благодарит посетителя.
— Но, пожалуйста, чтоб ни одна душа! — говорит посетитель. — Это только для вас. По дружбе… Я раздобыл этот адрес за четыреста двадцать долларов.
Мистер Брэнч достает бумажник и щедро награждает незнакомца.
Через десять минут он в вагоне Приморской железной дороги, а еще через десять минут — на тихой, занесенной снегом Лахте.
К изумлению мистера Брэнча, вместе с ним из вагона выбежало пять или шесть иностранцев, у каждого из них была бумажка с тем же адресом и каждый из них стал торопливо расспрашивать, где находится дом Сиволайненов.
В испуге глядели жители Лахты на этих людей и шарахались
Мистер Брэнч отстал. Проклятый чемодан! Зачем он взял с собою чемодан! Не нужно было брать чемодана!
Скоро мистер Брэнч совсем отстал.
Пройдя шагов двести, он так утомился, что бросил чемодан у дороги и в изнеможении сел на него.
Был ясный морозный день. Начинала светить луна. Мистер Брэнч сидел и курил. А потом вынул из чемодана свой алкогольный молитвенник и набожно приложился к нему.
Вдруг он увидел, что по пустынной дороге бежит какой-то дикий человек и отчаянно машет руками, как бы отбиваясь от пчелиного роя.
Человек подбежал ближе и оказался Луи Сан-Бернаром. Лицо у него было так перекошено, словно он проглотил по ошибке динамитный снаряд, который сейчас же взорвется.
За Бернаром скакал фон Граббе, размахивая руками, как мельница, и ежеминутно приседая под каждым кустом.
Бешеным быком налетел он на мистера Брэнча, отшвырнул его в сторону и, молниеносно распахнув чемодан, сунул туда голову по самые плечи, словно спасая ее от смертельной опасности.
Его примеру последовали все остальные.
С изумлением смотрел на них ошарашенный мистер Брэнч. И в самом деле, не странно ли? — четыре человека стоят на коленях вокруг одного чемодана и суют головы внутрь, и бегут неизвестно куда! Издали кажется, что это бежит сам чемодан — восьминогий.
По чемодану барабанит дробь, будто кто-то невидимый сыплет на него целые тонны гороха.
А сзади никем не замеченный идет Бородуля и, толкая перед собой на салазках какой-то незамысловатый снаряд, вроде самой простой маслобойки, заливается отчаянным хохотом.
Рядом с ним — на лыжах — Екатерина Малявина.
— Что вы с ними сделали? — спросила Екатерина Малявина, когда он перестал хохотать.
— Вздор! — сказал он. — Детская забава! Это у меня называется «Персональный град номер восемь».
Неожиданный гость
Изобретение Бородули приближалось к концу. Он сидел, не разгибаясь, за столом и исписывал десятки страниц длинными и сложными формулами, в которые Малявина вглядывалась с почтительной нежностью.
В этот день ему было худо. Когда на следующее утро силы понемногу вернулись к нему, он, лежа в постели, произнес еле слышно:
— ГУТИВ!
Малявина не поняла.
— О чем вы говорите?
— Губернское Управление Туч и Ветров.
А потом взял Малявину за руку и сказал, улыбаясь:
— Только ради этого я и живу. Дайте только мне довести до конца мои опыты, и мы нынче же весною… вместе с вами… да… мы покажем Европе величайшее чудо, какого она еще никогда не видела: миллионы свободных и счастливых работников, для которых труд не проклятие, а радость. Пусть только овладеют они моим изобретением…