Бородуля
Шрифт:
Драгоценная находка
Наконец-то тов. Лейтесу удалось набрести на следы Бородули!
Как-то вечером в его камеру спокойно вошла высокая краснощекая девушка, молча подала какой-то сверток.
Тов. Лейтес развернул этот сверток, и папироса у него в руке задрожала.
Это были письма Бородули. Подлинные письма Бородули! Но отчего они такие мокрые, словно сейчас из воды?
— Где вы их нашли?
— В Неве.
— Как же они попали туда?
— Их
— А вы были в это время в воде?
— Да, я шла на баркасе в Гавань.
Лейтес внимательно посмотрел на свою посетительницу. «Где я видел это лицо?» Лицо было круглое, красное, свежее, несколько сонное. Лицо суровой и спокойной крестьянки.
— Как вас зовут? — спросил Лейтес.
— Малявина.
— Вы — Екатерина Малявина?
— Да.
Екатерина Малявина была необыкновенная, почти легендарная девушка. Впрочем, нужно ли рассказывать о ней. Кто не видел ее портретов в «Огоньке», в «Экране», в «Красной Ниве»?
Она — гордость ленинградской физкультуры. Мировая чемпионка гребли и плавания. Скромная рабфаковка оказалась искуснее лучших профессиональных спортсменок Европы.
Над Бородулей сгущаются тучи
Всю ночь напролет сидит Лейтес у себя за столом и разглядывает в лупу те рукописи, которые принесла ему Екатерина Малявина.
Чтение этих рукописей дело нелегкое. Бумага сильно пострадала от воды, размокла, расползлась — ничего не понять. Иные строки сплошное пятно. Но Лейтес не приходит в отчаяние. Он изучает каждую букву, каждый ничтожный штришок.
Наконец, перед самым рассветом, наполнив комнату дымом пятидесяти трех папирос, он вскакивает с места и выразительно кричит:
— Негодяй!
Страшная злоба душит его. Рано утром он мчится в Гавань.
— Ваш Бородуля — подлец!
— Это невозможно. Нет. Вы ошиблись!
— Когда бы вы знали о нем то, что известно мне, вы были бы счастливы, если бы мне удалось пристрелить его.
Девушка молчит и наконец произносит:
— Он — великий ученый.
— Тем хуже для него — и для нас!
— И для нас?
— Да, и для нас! Если бы ему удалось привести в исполнение тот дьявольский план, ради которого он приехал сюда, мы снова вернулись бы к ужасам голода, холеры, сыпняка.
— Не верю!
— А между тем это так. Этот человек — один — может сделать нам больше зла, чем целая армия белых бандитов!
— Не верю! — повторила Малявина.
Малявина любила Бородулю.
Она твердо верила, что изобретение Бородули несет крестьянам великое счастье. Она привыкла видеть в этом знаменитом ученом друга и помощника трудящихся. То, что сказал ей Лейтес, показалось ей чудовищной ложью.
— Вы ошибаетесь! —
Лейтес побледнел.
— Я ошибаюсь?! Нет! Ошибаетесь вы. Это — чудовищный изверг! Это — опаснейший преступник. Он несет голодную смерть миллионам трудящихся. Пока он на свободе, наша революция в опасности. Нужно связать его по рукам и ногам.
— Это вам не удастся, — сказала Малявина.
— Кто же может мне помешать?
— Я!
Торонто-Вена-Варшава
Но где же Бородуля? Почему, почему он скрывается?
Этой загадкой был занят весь город. Эту же загадку пытался разрешить мистер Чарльз Брэнч из Торонто. Он прибыл в Ленинград сегодня утром и, только что занял номер в «Европейской гостинице», сейчас же обратился к маститому привратнику с вопросом:
— Где проживает известный ленинградский ученый профессор Иван Бородуля?
— Неизвестно-с! — сказал маститый привратник на ломаном английском языке. — Это никому неизвестно-с!
— Как?! Вы не знаете, где живет ваш величайший ученый?!
Маститый привратник улыбнулся с приятностью.
— Вы не первый справляетесь у нас о профессоре Бородуле. Господин, что стоит в восьмом номере, прибыл вчера из Парижа и тоже, чуть вошел, первым долгом: где живет профессор Бородуля?
Мистер Брэнч заметно побледнел:
— Господин из Парижа?
— Да, господин из Парижа. Господин Луи Сан-Бернар. А третьего дня господин из Берлина — фон Граббе.
— Из Берлина! И вы дали ему адрес?
— О, нет. Я ответил ему на пяти языках, что в нашей стране никому неизвестно, где живет профессор Бородуля.
Мистер Брэнч энергично выругался и послал телеграмму в Торонто.
Принцесса
Мистер Брэнч расспрашивал о Бородуле всех — даже свою маникюршу.
Эта маникюрша внушала ему благоговейное чувство: до революции она была принцессой. Да, всего лишь десять лет тому назад ее визитную карточку украшала большая корона, а под короной было напечатано:
Княгиня Евпраквия Иоанновна
БЕЛОМОР-БЕЛОГОРСКАЯ.
урожденная графиня УДИЩЕВА
По ее словам, отыскать Бородулю мог лишь один человек — Чугунов.
— Когда моя бель-сер баронесса Инзель Ферлаг потеряла на балу у моей кузины графини О'Гурме свой знаменитый бриллиант, подаренный ей великим князем Трувором Кирилловичем, никто не мог отыскать его, хотя десять сыщиков целый месяц искали его. Позвали Чугунова, и он отыскал бриллиант.
— Где же он его нашел?
— У моего бо-фрера, князя Бел-Конь-Белоконского.
— Приведите его ко мне! — закричал мистер Брэнч.