Боргильдова битва
Шрифт:
Темна, черна и нестерпимо-горяча вода в первом из ключей, чьё имя — Кипящий Котёл. Влага черна, но сам Котёл предстаёт алым зраком в сгустившемся вкруг него мраке. Под привычными кругами мира, под Вифльхеймом, обителью многих странных племён и магических существ, под Свартальфахеймом, домом чёрных альфов, как их называли тогда — самых древних гномьих колен, лежат Адовы Круги. Жизнь в них, пугающая и злая, порождена испарениями Кипящего Котла; туда за совершённые при жизни прегрешения из других миров попадают души умерших, что недостойны лучшей участи.
А ещё дальше — жуткий Унголиант, охотничьи угодья самых смелых и дерзких сородичей небесного всадника с покрытым резьбою копьём. Это мир чудовищ, не злых и не добрых, пожирающих друг друга и тех, до кого смогут дотянуться, не потому, что «плохи по природе своей»,
В тайных пределах, расположенных, казалось бы, совсем близко — протяни руку, и дотянешься — бьёт второй источник, источник Мимира. Давным-давно самый мудрый из ётунов встал возле него на стражу, получив нечто, очень близкое к бессмертию. Некоторое время назад всадник сумел пробраться к источнику; он оставил в залог свой правый глаз, но зато испил воды и, как утверждают сладкоголосые певцы, для него «нет теперь тайн ни в прошлом, ни в грядущем».
Конечно, это не так. Загадок осталось предостаточно, но теперь он знает, как подступаться к ним, даже смотря на мир одним-единственным глазом. Кому-то это представляется великой и недоступной мудростью — но сам наездник больше всего верит в своё копьё, своё знание рун и заклятий, да ещё — в силу оружия своих сородичей.
Есть и третий источник, Урд, самый священный. От него берёт начало третий корень великого ясеня. Около Урда чаще всего останавливается всадник, ибо в нём сокрыта вся святость мира и чистота. Так, во всяком случае, он привык верить. Хотя и помнит смутную и странную вису, сказанную вёльвой — той самой, что напророчила Рагнарёк:
«Урд отражён сам на себя в зеркале вод. Не ошибись, образ приняв за истины лик…»(Комментарий Хедина: космология Упорядоченного, как она предстала Древним Богам. Удивительно, что Мировое Древо почиталось ими совершенно вещественным, воплощённым — когда моё Поколение ещё только училось, и наставники в подробностях говорили нам об устройстве сущего — они ни словом не обмолвились о чём-то подобном Иггдрасилю. Известия о трёх источниках, в общем, точны, хотя туманные слова вёльвы большого смысла для меня не имеют; а вот что такое Вифльхейм, узнать так и не удалось. В двух сказаниях о тех днях, кои я прочёл уже после знакомства со Старым Хрофтом, мне попалось название царства вечных туманов Нифльхейм; может, это одно и то же?)
Прорицание вёльвы страшно, и никакие силы не изменят судеб мира, однако скачущий по воздуху наездник не привык склоняться перед судьбой. Так или иначе, ему обещана славная битва! Славная битва и конец, достойный настоящего воина: пасть, увидав до этого гибель своего самого страшного врага. Великий Волк, Пожиратель Богов, не уйдёт от возмездия. [2] Пусть железные зубы Фенрира перекусят верное, не знающее промаха копьё — достанет и одного лишь наконечника, чтобы лишить жизни Трупного Зверя.
2
Знатокам «Прорицания вёльвы» из «Старшей Эдды» следует помнить, что здесь всё-таки совсем иной мир.
Строчки сами всплывают в памяти.
«Гарм лает громко у Гнипахеллира, привязь не выдержит — вырвется Жадный. Ей многое ведомо, все я провижу судьбы могучих славных богов. Волк выступает — вырвался вражий — капает яд, крови клыки, смрадно дыхание, злоба в глазах. Участь Асгарда ныне решится. ТюрТам было и дальше. Отец Дружин помнил окончание, слова словно выжгло на внутренней стороне век. Да, он погибнет. Увидит смерть врага и погибнет. Полягут и почти все его дети. Но немногие оставшиеся построят на обломках прежнего новый мир, чище, честнее и лучше. Старые вины, обиды и нарушенные клятвы канут в бездну вместе с обугленными обломками старого бытия.
Воин ждёт последнего боя без страха. До него ещё не скоро, а пока хватает иных дел, обычных, каждодневных. Хранить свой мир, например.
(Комментарий Хедина: красиво, как и положено у Древних Богов. Главное — это героическая гибель, всё остальное неважно. Что погибнет весь мир и почти все его смертные обитатели — дело десятое. И никакого Закона Равновесия! Иногда, честное слово, становится завидно.)
Над головой сгущаются тучи, трутся мягкими боками о неподатливый небесный хрусталь — восьминогого жеребца, способного скакать по воздуху, словно по земле, заметили. Впрочем, наездник и не скрывался. Ага!.. что это там такое внизу?
Обычно разведка, дальний дозор — удел двух воронов, Хугина и Мунина, или волков — Гери с Фреки. Люди верят, что за день, торопясь вслед солнцу, они успевают обежать или облететь весь мир…
Тем более, что имелись враги и не из числа великанов, те просто самые привычные. Были и другие — чужие, пугающие, непонятные. Их прозвали Дальними, просто потому, что о них так ничего не смогли разузнать даже они, всевидящие волки и враны Отца Дружин. Сколько б ни натруживали лапы и крылья, им так и не удалось найти никакой «крепости», «твердыни» или хотя бы просто «дома» этих странных сил. Они приходили из ниоткуда и исчезали в никуда. На равнинах Южного Хьёрварда гремели битвы, сходились рати Асгарда, асы и ваны в одном строю вместе с мелкими божками полуденных земель — против диковинных созданий, похожих на ожившие друзы зеленоватых кристаллов.
У них имелись слуги и сподвижники. Избегая северных земель, царства снега и льдов, где могущество хозяев Асгарда особенно сильно, они пытались укрепиться в полуденных областях, во владениях младших богов и божков, не входящих в семью Одина, не асов и не ванов.
Но с этими врагами можно было воевать, как и с гримтурсенами. Как и инеистые великаны, Дальние оказались вполне уязвимы и пред заклятиями, и пред сталью. А особенно — перед сталью, соединённой с заклятиями.
Правда, в отличие от тех же ётунов, Дальние никогда не выходили на поле боя сами, в истинной плоти. Их магия оживляла кристаллических монстров, заражала бешенством и жаждой крови ещё вчера мирную лесную нелюдь; творила удивительные магические конструкты, зелёные летающие шары размером с добрую крепость, сотканные словно из пылающих изумрудным пламенем нитей. Эти чудовища появлялись даже и на севере; но им молот Тора быстро показал, что вблизи Асгарда им шастать не следует — там заклятия Отца Дружин и его детей были особенно сильны и действенны.