Борден
Шрифт:
— Мне подходит, — сказал Гарри. — Но если у него нет храмов, то где мне искать его служителей?
— Служителей, в том смысле, в каком, например, служителями являются жрецы Всеотца, у него тоже нет, — сказал Дойл. — Кто-то когда-то пытался построить такую структуру, но божество дало понять, что крайне отрицательно относится к подобной иерархии.
— Так как же мне к нему обратиться? — поинтересовался Гарри. — Молиться, поститься, слушать радио «Би-Би-Си»?
— Это вряд ли сработает, — сказал Дойл. — Вы представляете себе, сколько в системны мирах обиженных, угнетенных и жаждущих мести? Там такой
— Но у вас же есть план, — сказал Гарри.
— Да, есть, — согласился Дойл. — Но он мне не нравится.
— Я вам заплатил, — напомнил Гарри.
— И поэтому продолжу, — сказал Дойл. — Существует ритуал божественного призыва. Это довольно муторный и кропотливый процесс, однако, воспользоваться им может кто угодно, и даже совсем необязательно, чтобы он в этого бога верил. Наличие храма и жрецов при этом совсем необязательно, хотя и может помочь создать явившемуся на призыв богу нужное настроение. Смысл ритуала в том, что бог всегда его слышит и обязан явиться на зов, исполняя часть своего божественного контракта. Ритуал универсален и может быть использован для призыва абсолютно любого божества, включая и Всеотца, но боги, как правило, очень недовольны такими вызовами и могут обрушить кары на головы призывателей еще до того, как те начнут говорить. Всеотец бы точно обрушил, но вообще это, конечно, индивидуально.
— Да, звучит рискованно, — сказал Гарри.
— Теперь о минусах, — сказал Дойл. — Загвоздка в том, что для вызова какого-то конкретного божества необходимо использовать вещь, когда-то ему принадлежавшую. На этом этапе, как вы понимаете, отсеивается примерно девяносто девять процентов желающих, потому что божественные артефакты на дороге не валяются, и обнаружить новый божественный артефакт, принадлежавший конкретной персоне, задача практически нерешаемая. А уже известные артефакты, как правило, находятся в крупных храмах и под неусыпной охраной верующих.
— Если вы не знаете, где находится нужный нам артефакт, зачем вы вообще об этом заговорили? — поинтересовался Гарри.
— Я знаю, — сказал Дойл. — Это было на удивление несложно выяснить. Его хранят…
Словно выбрав наиболее подходящий для своего драматического выступления момент, двери трактира распахнулись и на пороге питейного заведения обнаружились три личности, которых Дойе еще днем охарактеризовал, как латентных самоубийц. Все трое носили легкую серую броню, позволяющую растворяться в тенях, и у всех троих в руках были арбалеты производства концерна «Коренной и Рукисила», пожалуй, самого известного производителя оружия в системных мирах.
В правой руке Гарри держал бокал, так что ему пришлось стрелять с левой. Он уложил двоих еще до того, как они успели спустить тетиву.
Третий успел.
Гарри уклонился от болта, и тот, просвистев мимо, воткнулся начавшему разворачиваться лицом к дверям Дойлу в грудь. Гарри быстренько пристрелил третьего арбалетчика и поставил бокал на стойку.
Он повернулся в Дойлу, и воображение уже рисовало лопающиеся кровавые пузыри на синеющих губах смертельно бледного детектива, так и не успевшего сказать ему самое главное, но Дойл испортил драматургию момента, распахнув плащ и продемонстрировав надетый под него панцирь.
Болт
— Ненавижу это все, — сказал Дойл, бросая пустой пузырек на пол. — Лечит раны, убирает боль, но от него моментально трезвеешь, и весь предыдущий вечер идет насмарку.
— Но это лучше, чем быть мертвым, — заметил Гарри.
— Воистину так, — согласился Дойл. — Полагаю, нам лучше уйти до прихода стражи.
Гарри бросил на стойку пару золотых монет и они отправились к выходу. Никто им не препятствовал.
Прежде, чем вручить свои судьбы ночной улице, они оба подготовились. Гарри достал правый пистолет, а Дойл вооружился коротким мечом, совсем не таким зазубренным, какой висел на стене в его кабинете.
Они вышли и осмотрелись, используя всю мощь своего прокачанного восприятия. Засады не было.
— Странный вечер, — заметил Дойл. — Я вышел из бара и я трезв. Это для меня нетипично и просто вопиет о потерянном зря времени.
— Куда мы направимся?
— К городским воротам, — сказал Дойл. — Меня видели в вашей компании, так что у меня дома или в офисе может быть засада, а нам все равно лучше убраться из столицы.
— Почему не порталом?
— А у вас есть портальные свитки?
— Нет.
— И у меня нет, — сказал Дойл. — А у городского магистрата нас может ждать очередная группа желающих.
— А у ворот, значит, нет?
— Мы же не к главным пойдем, — сказал Дойл, углубляясь в темный переулок. — Всегда есть пути, известные только посвященным и настоящим знатокам города, а такие на вас пока не охотятся. А дилетанты, с которыми приходилось иметь дело до сих пор, вряд ли догадываются о существовании этого прохода. Кроме того, чтобы им воспользоваться, надо быть в хороших отношениях со сторожем, и я как раз один из тех немногих людей, при виде которых он не спускает собак. По крайней мере, не сразу.
Гарри пошел за ним, все еще держа пистолет в руке. Если бы Дойл задумал выполнить квест по убийству смерти, здесь было бы самое подходящее место.
— Кстати, в нашем мире есть программное ограничение на огнестрельное оружие, — заметил Дойл. — Все, что сложнее мушкета, попросту отказывается работать. Как вам удается стрелять?
— Это легендарный артефакт, — сказал Гарри. — И, видимо, ограничения на него не распространяются.
Сам Гарри об этом не задумывался.
— Видимо, так, — согласился Дойл. — Я не люблю огнестрел, он слишком уравнивает шансы.
— В местах, откуда я прибыл, за это его и ценят, — заметил Гарри.
— Наверное, бывают и более странные места, — сказал Дойл. — Хорошо, что мне не довелось там побывать.
— Так что насчет божественного артефакта? — поинтересовался Гарри.
— Я нашел один и знаю, где его хранят, — сказал Дойл. — Но там тоже есть свои нюансы.
— У вас тут ничего просто не бывает.
— Почему же? — спросил Дойл. — У нас бывает очень просто умереть. Ну, если речь идет не о вас, конечно. Артефакт, о котором я разузнал, хранится в одном из старейших кланов эльфов.