Бомж
Шрифт:
— И что ты можешь?
— Игорь, скажи, что тебе надо, и я постараюсь решить твой вопрос.
И тут у Игоря загорелись глаза:
— А ты знаешь, я понял, что ты можешь для меня сделать.
И Игорь изложил свое желание, да так, что я немного охренел.
— Игорек, но это невозможно.
— Паша, соседушка, все решаемо, ты главное не ссы, я все на себя принимаю, тебе остается только прийти вовремя и все.
— Ок, сосед, я должен только прийти в назначенное тобой время и место. Договорились.
И мы скрепили нашу сделку рукопожатием.
А следующие три дня были заняты сплошной беготней — я метался между бюро технической инвентаризации, отделом опеки,
Уличными менялами и обменниками банков, по дороге забегая в хозяйственные магазины.
Пытаясь поменять доллары на купюры максимально низкого номинала, я поймал себя на мысли, что
Боже ж мой, откуда они берут такие цены? За невзрачные колечки и сережки, но, снабженные красивой бирочкой и ниточкой с пломбой, просят просто неприличные деньги. Если я куплю парочку красивых вещей, то моя затея с валютой скорее всего не сработает, средств тупо не хватит. Я, в расстроенных чувствах, вышел во двор, прошел несколько шагов, и мой взгляд упал на вывеску, висящую на входом в подвальное помещение, на которой ядовитыми буквами было написано «Финансовая корпорация „Южный крест“. Скупка и продажа всего. Деньги есть всегда.» А радом с лестницей кто-то написал черной краской, видимо, для непонятливых «Ломбард здесь». Откуда-то в моем сознании всплыло знание, что золото состояния «б/у» в ломбарде можно купить по цене в два раза ниже, чем в ювелирном магазине, а серебро вообще стоит копейки. Решив, что пока не попробуешь, не узнаешь, я быстрым шагом спустился в бетонную пещеру Али-Бабы. В небольшом помещении, стены которого были увешаны плакатами со всевозможными правилами, ценами и прочими условиями, стояла очередь из двух человек, целью которых было небольшое окошечко в стене, рядом с которым находилась металлическая, запертая дверь. Я встал в очередь и минут через пятнадцать оказался у самого окна, за которым прятался, невидимый мне, приемщик.
— Добрый день. Золото продаете? — я наклонился в окошко и встретился взглядом с сидящим за ним, бледным парнем в пиджаке с нарукавниками, примерно моего возраста. Парень уставился на меня и без того, его бледная кожа приобрела синюшный цвет. Он смотрел на меня, как будто к нему явилась костлявая красавица в черном балахоне с косой.
— Эй, вы меня слышите? — я помахал ладонью, на что мужик моргнул, судорожно сглотнул и захлопнул металлическое оконце.
— Эй! — я постучал костяшками пальцев по заслонке, но ответа не услышал, лишь, где-то там, за перегородкой запиликал набор кнопочного телефона, после чего кто-то зашептал, но слов я разобрать не мог.
Странный тип. К нему пришел клиент с деньгами, а он решил обед себе устроить. За полтора года, как кончился социализм и начался дикий капитализм, я уже отвык от такого поведения сотрудников служб сервиса и продавцов, теперь все тебе улыбаются, говорят вежливо, приглашая заходить еще.
Я дал типу за стенкой пять минут, после чего, решив, что больше в это сомнительное заведение не зайду никогда, стукнул на прощание по гулкой металлической заслонке и вышел, с силой хлопнув дверью. Поднявшись из подвала я решил немного посидеть на скамейке во дворе, подумать, решить, куда направится в первую очередь. Сегодня, как, впрочем, и вчера, я пробегал с самого утра, поэтому ноги гудели и даже горели. Вытянув конечности, я блаженно зажмурился, радуясь краткой передышке, когда за спиной громко хлопнуло. Я ошарашено открыл глаза и оглянулся — напротив спуска в подвал остановился синий «Опель-кадет» из которого вылезли два двухметровых громилы в «фирменных» спортивных костюмах и, не закрыв машину, решительным шагом двинулись в подвал. Почему-то меня засосало под ложечкой и понял, что ребята эти прибыли по мою душу, а у меня, с собой, только удостоверение, показывать которое крайне нежелательно. Ребята слишком здоровые и резкие, в случае общения с ними может случится скандал и неприятность, а это мне сейчас совсем ни к чему — сразу попаду на допрос в прокуратуру, а оттуда, уверен на сто процентов, в ИВС, тогда плакали мои приготовления, которым я посвятил два последних дня, от рассвета до заката. Я быстрым шагом покинул двор, перешел широкую магистраль и встал у киоска на остановке автобуса, откуда имел сомнительное удовольствие наблюдать, как из подвала выбежали два давешних бугая и худощавый тип в костюме, с темными, бухгалтерскими нарукавниками на руках. Троица сбегала за угол, потом вернулась, о чем-то опросило несколько прохожих, после чего здоровяки начали что-то объяснять «пиджаку», причем один из них, для доходчивости, постукивал «пиджаку» по груди здоровенным кулаком. Затем «спортсмены» сели в свой «кадет» и уехали, а «пиджак», подозрительно повертев
День следующий.
Локация — Дорожный район.
— Малыш, ты все поняла? — у прижал к губам изящную девичью кисть.
— Поняла. — Наташа кивнула платиновой челкой.
— Если боишься, то скажи, я переиграю.
— Нет, не боюсь. — Наташа замотала головой: — давай сделаем это.
— Тогда вперед, и ничего не бойся, если что-то пойдет не по плану, я буду рядом и тебя вытащу.
— Пока. — девушка выскользнула из салона машины и склонившись к окну, изобразила воздушный поцелуй: — До встречи, когда она у нас произойдет.
Вчера я все рассказал Наташе, все что смог. И попросил у нее помощи, потому что больше попросить было не у кого, во всяком случае, моя невеста хорошо вписывалась в план.
Рассказ Наташи.
— В Дорожном РОВД я уже была несколько раз, поэтому вошла туда уверенно, кивнула сидящему за стеклом «дежурки» помощнику дежурного и, не сбившись с шагу, прошла в глубь учреждения. Пользуясь инструкциями Павла, я спустилась в самый подвал, дернула запертую дверь кабинета, где раньше работал Паша, после чего прошла до конца подвала и распахнула дверь с табличкой «Группа по раскрытию особо тяжких преступлений против личности».
— Привет Руслан! — я шагнула в кабинет, оглядев трех сидящих за столами мужчин: — Помнишь меня? Я Наташа. Скажи, а где сейчас Громов сидит, а то я в его кабинет дернулась, там все заперто.
— А… привет. Он сейчас в девятнадцатом сидит, но его с утра не было… — бывший наш приятель смотрел как-то странно, вроде бы на меня, но в тоже время, мимо, во всяком случае, его взгляд я поймать не могла.
— Спасибо Руслан. Как там Инна? Давно, что-то не встречались… — я помахала рукой и улыбнулась: — Ладно, я побежала, не буду тебя отвлекать, да и у самой дел полно.
Догнали меня уже на улице, минуты через три. Два типа, что сидели в кабинете с Русланом, подбежали сзади, подхватили под руки, и бормоча что-то, что они вынуждены меня задержать, буквально, на пять минут, потащили обратно в РОВД, в помещение дежурной части. Руслана при этом я не видела, наверное, стыдно было крутить руки той, кто его принимала и кормила в своем доме, а может быть и не стыдно.
Меня просто завели в дежурку, отобрали сумку и, больше не говоря не слова, засунули в вонючую, тесную камеру. Это было ужасно. Хорошо, что Громов предупредил меня, и я в этот день одела все старенькое, что было не жалко выбросить на помойку, такой тяжелый и въедливый запах стоял в этом каменном мешке. Дальше мне оставалось только наблюдать за помещением дежурной части через узкое и мутное стекло. Паша меня предупредил, чтобы я не сопротивлялась, не кричала и вела себя спокойно, вот я так и делала. Сумку мою сунули с высокий металлический шкаф, в один из десятка выдвижных ящиков. Несколько минут ничего не происходило, потом в поле зрения вновь показались давешние два типа. Один взял какую-то толстую амбарную книгу и, заслоняя своего напарника и шкаф с моей сумкой, стал делать вид, что что-то там читает, второй же, что-то делал у шкафа. Грош цена этим операм, если второй, прикрываясь широкой спиной первого, не копался в моей сумочке.
Через пару мину, очевидно, обнаружив то, что они искали, опера бросили на стол дежурного, ставшую ненужной, амбарную книгу и вышли из дежурки, а я протерла, лежащей в кармане, спиртовой салфеткой небольшой участок потертой скамьи и уселась, стараясь дышать через раз — Наташа свою работу сделала.
Рассказ Кожина Евгения.
Громов меня предупредил, чтобы я из служебного кабинета, который я делил со следователем Прокофьевой, восходящей звездой нашей районной прокуратурой, которой прочили старшего следователя и выстраданную мной квартиру в новом «прокурорском» доме, вот я и сидел за столом, делая вид, что очень занят подготовкой уголовного дела, даже курить выходил как можно реже.
Все случилось неожиданно — в кабинет влетел опер из «убойщиков» Дорожного РОВД Плотников, и ставший реально «вареным» Варенников.
Кивнув мне, они нависли над столом Ирки Прокофьевой.
— Ирина Евгеньевна, у нас ключ от той самой квартиры, надо обыск делать…
— От какой квартиры? — Ирка недоверчиво вскинула на парней карие глаза, темные и большие, от туши, густо намазанной на ресницы.
— От той самой, что мы вам несколько дней назад рассказывали… — Вареный подмигнул следователю и недовольно покосился на меня.