Бомж
Шрифт:
— Громов…Павел…Николаевич….старший оперуполномоченный…. — чуть ли не по складам, зачитал персонаж с той стороны дверной филенки: — Подождите секундочку, я штаны одену…
Мне показалось, или в его голосе зазвучали какие-то гнусные нотки, не характерные для человека, который ждет помощи от приехавших милиционеров.
— Бля… — не знаю почему, но мне было невероятно тоскливо в этом старом доме, и я малодушно начал ныть: — Ника, поехали отсюда? Давай скажем, что нам дверь не открыли…
Девушка улыбнулась мне уголками губ, а я, маясь от давящей
— Проходите! — дверь с пронзительным скрипом распахнулась, и высокий, вертлявый парень, изобразив приглашающий жест, двинулся по темному коридору, в сторону освещенной, судя по наличию старого, пожелтевшего от времени, корпуса холодильника, кухни.
Вероника фыркнула и двинулась за хозяином, который вошел в кухню и… просто протянул руку в бок и щелкнул выключателем.
— Вали их, пацаны! — в наступившей темноте завизжала и замолкла Вероника, со всех сторон мелькнули какие-то тени, скрипнуло несколько дверей, якобы расселенных квартир, а на плечах у меня кто-то повис, обдав меня смрадной вонью. Я успел только опустить подбородок, и чья-то рука заелозила по губам и подбородку, пытаясь нащупать шею, а вторая тень из темноты, практически прижавшись ко мне спереди, стала, с частотой отбойного молотка, долбить чем-то металлическим по прижатому к животу чемодану. Я понял, что еще пара мгновений и мой чемодан, мгновенно ставший мне родным, не выдержит и то, чем его безжалостно долбят, воткнется мне в живот.
— Ы-ы-ы! — я зарычал, что-то невразумительное, и оттолкнувшись от тени, что упиралась в мой чемодан спереди, навалился на существо, карабкавшееся на мою спину. За моей спиной, очевидно, была распахнутая дверь с высоким порожком. Я сделал один шаг, второй, запнулся и полетел назад. Вырываясь из захвата передней тени.
— Еб…- упал я на что-то мягкое, но вот голова ударилась о твердое и руки, продолжавшие рваться к моей шеи, мгновенно ослабли.
Надо мной нависла черная фигура, небрежным пинком отбросила в сторону чемодан, который я давно уже не держал.
Чемодан был большой, и с первого раза он с меня не слетел. Моему противнику пришлось трижды пнуть ногой по моему защитнику, чтобы он наконец скатился слева от меня.
— Пиф-паф. — сказал я и нажал на курок. Очень жить захотелось — пока мой потенциальный убийца сбивал с меня криминалистический портфель, я успел вытянуть пистолет из жесткой кобуры и передернуть затвор. Но вот только, боек щелкнул вхолостую.
— Что? Не стреляет? — темная тень присела надо мной на корточки, в темноте светлели только белки глаз, зубы и лезвие ножа: — А ты попробуй еще раз, вдруг получится?
Я, не веря тому, что слышу, передернул затвор и потянул спусковой крючок, но боек вновь ударил впустую.
— Ну все, ментенок, хватит, давай прощаться…- человек ловко ударил ногой по моей руке, и пистолет, с бессильным лязгом, отлетел в дверной косяк.
Человек вновь присел, придавив мою грудь коленом, наклонился, покачав
В следующее мгновение черная тень надо мной, с изумленным вздохом схватилось за лицо, попыталась встать, но сил не хватило, поэтому человек осел на задницу, что-то невразумительно сипя и суча ногами — из-за сомкнутых на лице ладоней потекло что-то темное.
Я вскочил, не глядя пнул в голову человека, которого я придавил собой при падении и, потянув на кожаный шнурок, как рыбку из пруда, подтащил к себе, подведший меня в минуту смертельной опасности, неверный «Макаров».
Человек, с залитым кровью лицом, продолжал скулить и сучить ногами, как будто пытался отползти от меня подальше. Второй, после удара казенным ботинком в голову, не шевелился, только сипло дышал. В глубине квартиры, куда я так и не попал, шла какая-то нехорошая возня, а с улицы доносились приглушенные звуки «Пацанам красивых слов, падшим –неба царского» — водитель «дежурки» доблестно охранял служебную машину.
Я снова, уже особо не веря, передернул затвор и поднял пистолет к потолку. Грохот выстрела был неожиданным и оглушительным, вкусно запахло сгоревшим порохом, и выброшенная гильза зазвенела по ступенькам, а я уже, с условно боеспособным, пистолетом входил в квартиру, где я последний раз видел Нику. Быстро пересек коридор, вытянул руку и нащупав выключатель на стене, включил свет и шагнул в комнату. В полумраке увидел белеющие женские ноги на полу и три изумленных лица, глядящие на меня.
— У него же патроны вареные! — один из ублюдков потянулся к лежащему рядом, судя по всему, пистолету Ники.
Мой пистолет не выстрелил, но передернуть затвор я успел вперед этого губошлепа, после чего он откинулся на спину, уронив оружие и зажимая рану в грудине.
— Атас! –двое оставшихся вскочили с Ники, и бросились бежать — один проскочил мимо меня, и застучал каблуками по доскам лестницы, ведущей вниз, второй же, постояв секунду на подоконнике, повернул ко мне тоскливое лицо и шагнул вниз с третьего этажа.
Я подхватив пистолет следователя за спусковую скобу, и наклонился к лежащей в прострации девушке. Та замерла, крепко зажмурившись, пытаясь скрещенными на груди руками, удержать остатки порванной форменной рубашки и порезанного лифчика.
Короткая серая юбка узким жгутом была задрана в районе талии, а узенькие трусики и телесного цвета колготки какой-то гурман порезал ножом. На этом, судя по всему, процесс познания милицейского тела был приостановлен моим появлением.
— Эй! Вы там живые? — снизу раздался голос водителя дежурки.
— Мы живые. Вызывай начальство и прокурорских — на нас тут напали.
— А! Понял, сейчас свяжусь с отделом.
— Ты как?
Ника отползла в сторону от, с судорожными хрипами дышащего, раненого, привалилась спиной к светлому холодильнику и подтянув к себе ноги, попыталась натянуть юбку до щиколоток.