Бомбардировщики
Шрифт:
Фотография была на редкость удачной. Половников с серьезным лицом доказывал что-то Челпанову, подняв кверху указательный палец. Челпанов смотрел снизу вверх на этот палец, чуть приоткрыв рот. Его лицо выражало столько добродушия, жизнерадостности, мальчишеского задора, что каждому, смотревшему на фотографию, хотелось улыбнуться.
– Который же из них?
– тихо спросил старик.
Командир показал. Старик долго рассматривал карточку.
– Маленького роста был человек, - сказал он наконец, - а сердце имел большое. Русское сердце. [31]
Он осторожно погладил фотографию рукой, зачем-то подул на нее и,
Через месяц мы узнали, что лейтенанту Василию Челпанову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Вступление в партию
Боевая работа авиационного полка начинается до рассвета. Только посереет небо, на аэродроме уже суета. К самолетам подъезжают специальные автомашины. Они заправляют бомбардировщики водой, маслом, бензином. Гудят моторы. Это техники и мотористы проверяют их перед вылетом. Надо устранить все, даже самые мелкие неполадки, чтобы при выполнении боевого задания летчик был уверен в исправности моторов, безотказной работе приборов, оборудования.
Летчики, штурманы, стрелки-радисты в это время готовятся к вылету: получают боевое задание, уточняют его, изучают сигналы взаимодействия, маршрут полета.
Еще солнце не выглянуло из-за горизонта, а самолеты уже один за другим взмывают в воздух, уходят на запад. Через несколько часов они возвратятся с боевого задания, снова заправятся горючим, пополнят боеприпасы, подвесят бомбы и опять поднимутся в воздух.
Так до вечера, пока стемнеет.
А бывает иначе: густая облачность закрывает голубое небо, сеет мелкий, надоедливый дождь. В такую погоду не полетишь. Тогда летчики сидят под плоскостями самолетов или собираются на командном пункте. Одни пишут письма родным или знакомым, другие «режутся» в домино, третьи мастерят портсигары и мундштуки из прозрачного плексигласа, четвертые читают газеты, книги. И, конечно, все нещадно ругают «небесные силы» за то, что те не дают хорошей погоды.
Такой день выдался и сегодня.
С утра было ясно. Мы получили боевое задание и начали готовиться к вылету. Но скоро по небу побежали редкие кучевые облака. Их становилось все больше и больше. Края у облаков не резко очерченные, а рваные, [32] расплывчатые - первый признак дождя. Через полчаса небо заволокли сплошные низкие облака. Погоды хорошей сегодня не жди.
Скоро с метеостанции возвратился лейтенант Косыгин.
– Окклюзия, - безнадежно сообщил он.
Окклюзия на языке метеорологов - стык холодного и теплого фронтов в области циклона.
– Ну, раз окклюзия, дело наше - табак, - сказал Афанасьев.
– Остается только перекур. Пошли, товарищи!
Мы расположились подальше от самолетов на траве. Лейтенант Гостев вынул из кармана домино.
– Забьем, что ли?
Никто не откликнулся.
– Споем лучше, - предложил Афанасьев.
– Давай, - согласилось сразу несколько человек.
– Запевай, Аким, нашу, авиационную.
Пристроившись поудобнее, Афанасьев запевает. Голос у него не сильный, но чистый, приятный и верный.
Посмотри, изорванные в клочья,
Облака за горизонт спешат.
И тревогой налитые очи
Жизнь страны любимой сторожат…
Афанасьеву подтягивает штурман нашего экипажа
Мой командир экипажа, старший лейтенант Ус, не принимает участия в пении. Усевшись в сторонке, он сосредоточенно чистит пистолет. Я подхожу к нему.
– Можно, товарищ командир, вопрос один?
– Да.
– Хочу заявление в партию подать.
Командир внимательно смотрит на меня.
– Твердо решил?
– Твердо.
– Добро. Ждал я этого давно. Серьезный шаг в жизни. Ответственность на тебя ляжет большая. Пример другим должен подавать. Ну и недостатки свои с корнем вырвать. А они есть. Скажут тебе товарищи на собрании.
Он помолчал.
– Рекомендацию я тебе дам. К командиру эскадрильи [33] обратись, он хорошо знает тебя, - закончил старший лейтенант.
После ужина, когда все улеглись спать, я присел к свежеоструганному столу, подвинул ближе «бензинку» - снарядную гильзу с заправленным фитилем - и стал писать заявление.
Черновик прочитал Афанасьеву: «Прошу принять меня в ряды Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков). Обязуюсь быть дисциплинированным, храбрым, честно служить своей социалистической Родине, громить врага, не жалея своей крови и жизни для достижения победы».
Он раскритиковал:
– Не так пишешь, голова. Первая фраза пойдет. Добавь только слово «славной». Дальше не годится. «Обязуюсь»… ты что, договор на соцсоревнование заключаешь, что ли? И вообще, слишком длинно. Пиши так: «Буду честно, не щадя своей жизни, служить любимой Родине». И точка.
Я согласился. Переписал заявление, заполнил анкету и осторожно, чтобы не помять, положил их в планшет. Погасили «бензинку» и улеглись рядом на нарах.
– Примут, как ты думаешь?
– спросил я Афанасьева.
– Примут.
– А тебя как принимали? Расскажи.
– Мне, брат, не везло. В финскую это было. Вечером собрание назначили, а днем полетели мы на задание, и пуля угодила мне в ногу. С полмесяца в госпитале провалялся. Вернулся в полк, а комиссар говорит: «Пиши новое заявление». Оказывается, бомба финская прямо в штаб угодила и сгорели мои документы. Написал. А тут приказ - перебазироваться на другой аэродром. Бои беспрерывно шли, не до собрания было. Только через месяц или даже больше приняли.
– А спрашивали на собрании что?
– Биографию. Вопросы разные задавали. И ругали тоже.
– За что же?
– Политически еще слабо развит, говорили, с дисциплиной не все в порядке… Да ты спи! Вставать завтра рано, - спохватился он и повернулся на другой бок.
Поворочавшись, я убедился, что не засну. Тихонько [34] оделся и вышел из землянки. Ночь стояла тихая, безлунная. После дождя воздух наполнился нежным запахом, будто расцвели ночные фиалки.
«Совсем как у нас на Украине, - думал я.
– Что там сейчас? Чужой солдат хозяйничает и уничтожает созданное нашим трудом. А я? Много ли я сделал? Нет у меня боевых заслуг. Завтра спросят биографию. А что рассказывать? Написал вот, на полстраничке уместилось. Окончил десятилетку, пошел в институт. Затем армия. Авиационный полк. Воздушный стрелок-радист. Вот и все… «Убил ты хоть одного врага, сбил самолет противника?» - спросят. Нет. Но я готов выполнить задание, которое даст мне Родина, партия. Я готов…»