Большой серафим

Биой Касарес Адольфо

– Если увидишь священника, – сказал Альварес, прислоняясь к входной двери, –

скажи ему, что те стихи – не мои. Я просто помню их наизусть. Их написал какой-то мой тезка.

– Куда вы? – всполошилась девушка.

Альварес ответил, держась за щеколду:

– На берег. Хочу сказать этим негодяям, что я сообщил в полицию; и пусть убираются из Сан-Хорхе.

– Они вас убьют.

– Неужели ты

так и не поймешь, Хильда? На свете уже нет ничего важного.

Альварес приоткрыл дверь, а девушка повторила:

– Нет ничего важного, значит?..

– И я тоже, – подтвердил Альварес.

Хильда в отчаянии протянула руку, но он шагнул на улицу и тут же потерялся в ночной жути. Шагнул еще и еще, решил, что заблудился, но тотчас разглядел вдали мерцающий свет. Теперь у него был ориентир, и он зашагал тверже.