Большой игрок 2
Шрифт:
— Может, лучше сначала в винный погреб? Ты говорила, будто знаешь, где он и как тайком пройти туда? — напомнил магистр, в то время как Самсонова приветливо махала рукой кому-то из своих знакомых.
— Конечно, знаю. Мы туда как-то пробрались с Медведкой и потом еще с… — она хотела сказать «со Слуцким», но тут увидела самого Леонида. Он стоял в окружении их общих друзей и знакомых
Леонид тоже увидел Ларису, идущую едва ли не в обнимку с парнем лет двадцати пяти, уверенного, наглого и крепкого — прежде такого Леонид здесь не видел ни разу.
— Твоя идет! Вон! — слегка толкнул его в бок Денис Глухов, будто у Леонида не имелось глаз. — Непорядок, Лень! Я бы сказал, подлая насмешка!
— Что хрен с ней? Ну сволочуга! — проворчал Прохор Журваков, скривив физиономию, отчего яснее проявился шрам на его подбородке.
Слуцкий засопел, стиснув зубы, прыщавое лицо с редким волосками несостоявшейся бороды пошло красными пятнами. Лариса! Вот же дрянь! Она и раньше позволяла себе слишком много вольностей. Как-то, оставив его здесь с друзьями, гуляла с Цигулевым по набережной и пробыла с ним там до безобразия долго. Что он тогда о ней только не думал! Теперь новый фокус!
— Лариса… — сказал он, подходя и подрагивая от нарастающего волнения. — Ты же сказала, что сегодня с родителями будешь! Кто это с тобой? — последние слова дались юноше нелегко. Даже голос предательски дрогнул, когда он поднял глаза к Весериусу, затем спешно отвел взгляд.
— Это я сказала днем, но потом кое-что поменялось. Папа срочно уехал. И ко мне Таня зашла. Это… знакомься… Это сам Талиар Сан Эллур. Он магистр, — представила своего нового кавалера Самсонова. Она решила не тянуть с неприятным известием и выдала сразу: — Прости, но я решила, что теперь буду проводить вечера с ним. Не обижайся, Лень. У нас с Талиаром больше общих интересов: все-таки мы вдвоем маги — у нас родственные души. Кстати, Тане ты нравишься, можешь попробовать с ней, — поспешила сообщить она, видя, как сереет его лицо. — Я могу поговорить с ней…
— Нет… –простонал Леонид и зажмурился.
— Малыш, да ты не падай духом. Видишь ли, жизнь сложная штука, и она полна перемен, не всегда приятных, — с улыбкой добавил Весериус. — Увы, она не всегда поворачивается так, как нам хочется.
— Лариса! — Леонид сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Если бы он только мог дать в морду этому наглецу, но Слуцкий никогда по-настоящему не дрался, и тот негодяй со странным именем, который стоял перед ним, выглядел старше лет на пять. Он был явно сильнее. Чего мог добиться сейчас Леонид, так это только собственного позора. — Ладно, как знаешь. Не пожалей потом, — буркнул он и отошел в сторону.
— На, покури, — Денис Глухов подошел к товарищу и сунул ему тлевшую сигарету. — Ублюдок еще, — он злобно глянул на незнакомца, уводившую Самсонову к дверям Лунного Храма. Лариса в какой-то мере была и его подругой, поэтому видеть ее с каким-то залетным щеглом стало тоже неприятно.
— Сука! Шлюха… — Слуцкий едва не заплакал, сунул в рот сигарету, затянулся, закашлялся горьким дымом. — Ну почему она такая шлюха! — он хотел сказать, что любит ее, и чуть было не взвыл.
— Лео, — Прохор Журваков, подошедший сзади, положил ему руку на плечо. — Да пошли ты ее. Пусть
Леонид не ответил, хотя слова Прохи не успокоили, а вызвали лишь дикий протест. Леонид шмыгнул носом, поднес ко рту сигарету, рука подрагивала, мысли прыгали в голове как огненные блохи.
— А хочешь мы этому козлу мордень набьем? Суку разукрасим так, что она такого урода видеть рядом не пожелает! — предложил Прохор.
— Хочу, — Лео жадно затянулся и тут же чуть не согнулся от кашля. Курить у него не получалось, хотя пробовал уже третий раз. От крепкой затяжки закружилась голова. — Только он маг, если эта шалава не врет.
— Да похрену. Сейчас Грубиша позову. У него там тоже маг. Двое кажется из академии. Грозился, что один сильный стихийник. Заплатишь им рублей по десять? — Журваков нажал другу на плечо.
— Заплачу. Пусть только отделают его за все! Сука! Сука! Пусть заморозят! Сожгут его к дрыганым чертям! — Слуцкий почувствовал, как на него накатывает все больше ярости. — Жизнь сложная штука! Ах-ха-ха, бля*ь! — вспомнил он идиотские слова незнакомца, звучавшие как насмешка. — Ублюдок! Жизнь полна перемен не всегда приятных! Да спалит тебя Перун!
— Твою Красю мы отвлечем. Скажем, что за ней мать приехала. Мол злая, разыскивает, кричит на всех, — решил Глухов, с радостью включаясь в затею. — Она ж мамку боится! — хмыкнул он, подумав, что ночь в «Садах» обещала стать веселой. Ведь уже неделю, как не было здесь хорошей драки.
* * *
Тревога нарастала толчками. Нечто подобное я испытывал разве что в детстве, еще до школы. И потом еще на даче, когда играл с соседом спичками, поджигая солдатиков. Тогда у нас загорелась занавеска, затем деревянная панель. Для детей, впервые столкнувшихся с пожаром, произошедшее казалось реально жутким.
Я отлетел в сторону, пока еще не совсем понимая, какую угрозу может нести мне-призраку свечение, вспыхнувшее вокруг статуи. Так же не понимая происходящего: что сейчас сотворила баронесса? Это какая-то магия? Или свойство ее домашней статуи? Наваждение? Вообще, что за хрень происходит?!
Мысль снова запустить «Дергунчика» и этим обозначиться перед Ольховской пришла снова. Возможно, она была не так плоха: Анна увидит меня, успокоится. Или нет? О, если бы я мог говорить в теле призрака, как это делает Весериус, все могло стать намного проще!
И я попробовал. Попробовал говорить. Глядя на всполошившуюся художницу, на зарево над статуей, превращавшееся в фигуру египтянки, я мысленно выкрикнул что имелось сил: «Аня! Это я — Рублев! Успокойся! Все хорошо!»
Готов поклясться, она услышала! Не знаю, поняла ли, что я пытался ей сказать, но резко повернулась. Вцепилась взглядом в ту точку пространства, где я находился. Мне даже послышалось, что она прошептала:
— Ирландец?
Только дальше все пошло не так, как мне бы того хотелось. Свечение над статуей окончательно сложилось человеческую фигуру — египтянку с головой львицы и длинными когтистыми руками-лапами. Раскрыв пасть и издав грозный рык, она бросилась ко мне. Ее рычание я слышал лишь ментально. От него дрожь пошла по телу. Дрожь не от страха, а от волны неведомой силы, сотрясшей все мое существо.