Шрифт:
часть первая
Ш К О Л А К О Л Д У Н О В
глава первая
СУНДУК НА ЧЕРДАКЕ
Все наши приключения начались именно с того дня. С последнего дня учебного года. Во всяком случае, так говорит Федор, а уж он-то за свои слова отвечает.
Ну, так вот. Сидим мы с Федором после уроков
Наша последняя парта вообще имеет много преимуществ, и среди них то, что можно спокойно обсуждать свои дела, никому особенно не мешая. При этом мы, конечно, не упускаем из виду происходящее у доски.
За учительским столом сидит наш классный руководитель – Игорь Палыч, и бодро подводит итоги учебного года.
Радостным голосом он отмечает постоянные успехи наших отличников – их у нас двое, и его густые светлые брови резво подпрыгивают в такт словам. На румяном лице поблескивают мелкие капельки пота, которые он аккуратно вытирает сложенным вчетверо носовым платком.
Затем его голос несколько успокаивается и одобрительно продолжает о тех, кто в этом учебном году обошелся без троек.
Наконец, тон его становится строгим, наполняется значительностью и силой, и звучит, подобно водопроводному крану, открытому до отказа.
Это он о нас с Федором. Пожалуй, даже больше обо мне – ведь это у меня почти все тройки. Другое дело- Федор. Он очень умный. Только не все это сразу понимают, особенно учителя.
Федор пришел к нам в класс из другой школы. Мы еще в пятом учились.
Стоял он тогда на перемене, у окна, весь такой чистенький, с круглыми щеками, очень на примерного ученика похожий. Но я–то сразу понял, что нелегко это ему давалось – примерным казаться.
И я не обманулся. Скоро Федор себя показал. Но об этом как – нибудь потом, важно, что мы подружились, и с тех пор почти не разлучаемся.
Хоть и за последней партой, а слышно учителя хорошо. Особенно, когда он тебя ругает. Нам с Федором, конечно, не привыкать, а все же приятного мало.
И мы, опустив головы и всем своим видом изображая глубокое раскаяние, продолжаем обсуждать свои планы на каникулы. Это занятие само по себе интересное, но, главное, отвлекает от сильно затянувшейся речи классного.
Выбор у нас с Федором небольшой, скорее, даже очень маленький – остаться в городе или поехать в лагерь. Но все равно мы готовы часами рассуждать о преимуществах свободного отдыха в городе. Что не мешает нам на следующий день твердо решить – едем в лагерь.
Подобными планами наши головы заняты уже не меньше недели – с тех пор, как мы почувствовали, что учебе, действительно, скоро конец.
И вот на этом злополучном уроке, как раз в том месте обвинительной речи, которое сводилось примерно к тому, что «горбатого могила исправит», Федор и внес свое предложение.
Тогда оно показалось нам просто великолепным. И как это мы раньше не догадались?
После того, как я бурно выразил ему свой восторг, Федор глубокомысленно произнес:
– Истина
При этом он задумчиво посмотрел на мой нос. Я думаю, что в тот момент он решал вопрос о моих способностях видеть истину.
Да, самое главное – Федор предложил поехать на лето в деревню к его бабушке.
Просто? Но дело в том, что Федор не был в деревне, как он сам говорит, последние десять лет. Бабушка сама к ним приезжала и подолгу гостила. А мой друг деревню не любил, возможно, с тех пор, как в свой последний приезд не поладил с бабушкиным гусаком. В те далекие времена победителем вышел, конечно, гусак.
Смешно, но к деревне Федор стал относиться с опаской, и никогда раньше не заговаривал о поездке туда. Теперь же он, вероятно, решил, что уже достаточно закален для борьбы с трудностями вдали от цивилизации.
Идея эта захватила нас сразу и целиком. Остаток речи Игорь Палыча мы не слышали, да и не могли бы услышать – нас не было в классе и вообще в городе. Мысленно мы уже лежали на берегу речки и наслаждались полной свободой.
К действительности нас вернул звонок – он в нашей школе такой оглушительный, что Федор даже вздрагивает. Мы, молча с очень серьезными лицами выходим из-за парты – под сильным впечатлением от всего сказанного учителем – и тихо выбираемся из класса.
На улице решаем встретиться завтра утром во дворе моего дома. Сегодняшний вечер мы жертвуем на обработку родителей, которых надо убедить в совершенной невозможности оставаться летом в пыльном и душном городе. А так же в том, что и лагерь далеко не лучшее место для уставшего за целый год человека. Ведь ничто так не способствует восстановлению сил, как свободный режим, чистый воздух и жизнь в естественных условиях.
Дальше сам собой напрашивается вывод, что после такого отдыха и учеба покажется желанной и интересной.
Федор советует убеждать родителей ненавязчиво, постепенно подводя их самих к нужному решению. Чтобы поездку в деревню, где мы будем предоставлены сами себе, предложили они.
Я в точности следую его инструкциям, и после ужина слышу:
– А знаешь, по-моему, нет лучше отдыха, чем летом в деревне, – это папа.
– Речка, лес, парное молоко – чудесно! Пусть Тимофей отдохнет, как следует, а то у него такой вид, будто он окончил не шестой класс на одни тройки, а, по крайней мере, консерваторию с золотой медалью.
– Две четверки у меня все-таки есть, – слабым голосом говорю я, чтобы восстановить справедливость, но меня, кажется, никто не слушает.
Папа продолжает:
– Федор – мальчик серьезный. Вдвоем они вряд ли способны на глупости. Пусть побудет к деревне недельки две, а там посмотрим.
Я делаю вид, что ничего особенного не услышал. Радости не показываю, чтобы не насторожить родителей. Напротив, весь мой вид говорит о крайнем утомлении, вызванном, конечно, сложной школьной программой. И родители отсылают меня спать пораньше.