Шрифт:
Пролог
Человек стоял на скале, возвышаясь над раскинувшимся перед ним густым лесом. Верхушки деревьев освещала полная луна, выглядывающая из-за темного облака, медленно плывущего над землей. Холодный ветер рванул плащ, надетый на черной фигуре, взметнул его, сделав похожими на крылья за спиной. Человек смотрел вниз, свесившись со скалы, при этом он крепко вцепился в одну из ветвей росшего на самом краю дерева. Он следил за алыми огнями, вспыхнувшими внизу, среди густых ветвей. Они горели в нескольких местах одновременно. Огни некоторое время горели на одном месте, едва различимые, затем двинулись в сторону и вскоре исчезли в разных направлениях.
Человек отошел от края, выпрямился.
— Они уже идут, — услышал
— Я знаю, — ответил он ветру.
— Ты ничего не сможешь им сделать, — снова заговорил голос.
— Я все равно попытаюсь, ты же знаешь, — сказал он.
— Да, ты попытаешься, только в этот раз ты проиграешь. Ты не сможешь отследить их всех, я позаботилась об этом!
Человек снова рассмеялся.
— Как глупо и наивно думать, что если ты отправила несколько отрядов сразу, то я не выслежу нужный? Ты недооцениваешь меня, ведьма!
— Не ищи свою погибель, упрямец! — ответил голос.
Ветер рассмеялся прямо над головой мужчины. Снова дернул его плащ, словно пытаясь сорвать и унести прочь. Мужчина отстегнул плащ и сбросил его с себя. Ветер тут же подхватил одежду и швырнул ее вниз со скалы. Мужчина рассмеялся и прыгнул следом. Раскинув руки в стороны, похожий на черную птицу, он словно летел над землей. Лес стремительно приближался. Казалось, еще мгновение, и он упадет камнем, но внезапно человек рассыпался на темные части. Вот был его черный силуэт и через короткий миг в небо взмыли четыре черных, как ночь, ворона. Они хрипло раскаркались и, немного покружив над лесными вершинами, разлетелись в разные стороны.
Луна, последний раз глянув на землю, закатилась за темное облако. Где-то вдалеке ослепительно вспыхнула молния. Следом, неразлучный со своей сестрой, грянул гром.
Приближалась гроза.
Глава 1
Я возвращалась домой, уже не таясь, не скрадывая шаги и не опасаясь хрустом сухой ветки, попавшей мне под ноги, вспугнуть лесную птицу или длинноногого оленя, застывшего на опушке и при первом же подозрительном звуке, убегающего прочь в густую чащу. Смело наступив на тонкий наст, я расслышала характерный хруст ломающегося льда и поспешно перепрыгнула закованную холодом лужу, поправила на спине съехавшую котомку, когда услышала странный шорох и нечеловеческий тяжелый вздох, прорезавший тишину леса. Резко остановившись, прислушалась, оглядываясь и ожидая, не повторится ли этот вздох снова и буквально через мгновение расслышала тонкий плач — словно где-то за деревьями, совсем рядом, лежал ребенок, чего, по сути, быть никак не могло. В этой глуши откуда взяться человеческому дитю? До ближайшего поселения болотников далеко.
Мне стало любопытно и, несмотря на то, что я считала любопытство не самой лучшей чертой своего характера, я медленно пошла на звук. Миновав несколько деревьев, сросшихся так близко, словно они выросли из одного ствола, я раздвинула лапы могучей ели и увидела лежащего прямо у самых корней, выглядывающих из-под земли, волка. Снег и хвоя вокруг дерева были в мелких капельках темной крови.
Я не отпрянула, когда зверь обратил на меня взгляд желтых злых глаз и даже когда глухо зарычал, осталась сидеть на корточках, разглядывая животное.
Волк был ранен, и не просто ранен. Весь его левый бок, которым зверь лежал ко мне, был изодран в клочья, представляя собой страшную картину обнаженной окровавленной плоти. Скорее всего, его в схватке порвали другие волки. Я не знаю, из-за чего могла произойти стычка, возможно, этот зверь когда-то был вожаком, а то и просто не поделили добычу — эта зима была как никогда холодная и зверья заметно поубавилось. Я продолжала смотреть на хищника, прикидывая в уме, что мне с ним дальше делать. Волк еле дышал, но морду от меня не отводил и следил за мной дикими,
— Кто ж тебя так? — произнесла я тихо, обращаясь к волку.
Зверь перестал на меня рычать и затих, а затем издал тот самый стон, что и привлек мое внимание. Я усмехнулась. Надо же, хищник, волчара, а плачет, как дитя малое. Кто б сказал, не поверила бы.
— И что мне с тобой прикажешь делать? — снова обратилась я к зверю, словно он мог мне ответить. Волк бессильно уронил голову на переднюю лапу. Я медленно потянулась к ножнам на поясе и прикоснулась рукой к холодной рукояти длинного охотничьего ножа.
— Добить, — мелькнуло у меня в голове, и рука непроизвольно сжалась в ответ на эту мысль, обхватывая пальцами рукоять. Но что-то удержало меня. Я не знаю, почему, но нож я так и оставила на месте и вместо того, чтобы убить раненого зверя, избавив его от мучений, я выбралась из-под ели и, сбросив со спины котомку, развязала узелок и достала из нее моток веревки. Затем скинула с себя толстую дубленку и быстро стащила длинную рубашку, бросив ее на землю. Мгновение и вот я снова стягиваю на груди одежду, стараясь не растерять драгоценное тепло. Вытащив из-за пояса короткий топорик, я направилась к соседней ели. Остановилась, оглядела пушистые лапы, укрывавшие землю. Это дерево было моложе чем-то, под которым умирал волк. Я протянула к ветвям руку, прикоснулась к зеленым иголкам и мысленно попросила у дерева прощения за то, что собиралась сделать. Затем в несколько ударов отсекла одну из ветвей и оттащила ее к логову волка. Застелив ветку своей рубашкой, подхватила веревку и снова нырнула к зверю под ветки.
Волк в этот раз только глазами выдал свое беспокойство от моего появления. Чуть слышно зарычал, но звук получился тихим и уже не таким угрожающим. Он слабел на глазах.
— Ты прости меня, — я размотала веревку и потянулась к звериной морде, — Но пасть тебе я все же замотаю. Очень уж не хочется, чтобы ты меня изловчился и хватанул! — Я быстро накинула петлю на тощую морду и затянула её, прежде чем зверь попытался укусить мои пальцы, оказавшиеся в опасной близости от его челюстей. Я почему-то рассмеялась этой его попытке и, убедившись, что зверь теперь полностью безопасен для меня, осторожно подняла его на руки и спиной попятилась назад, осторожно выбираясь из-под ели, стараясь при этом не зацепить раненый бок животного. Весил он едва в четверть своего веса, худой и ослабленный, он все же снова зарычал, когда я стала укладывать его на свою рубашку. Над головой пронзительно закаркал ворон. Я вскинула глаза и разглядела на одной из веток огромную черную птицу. Я еще никогда не видела таких крупных воронов, как этот. Птица посмотрела на меня черными глазами, еще раз каркнула для порядка и, наверное, сообразив, что здесь ей уже ждать нечего, сорвалась с дерева и взмыла вверх, тяжело махая крыльями. Я опустила голову и снова посмотрела на волка.
— Это она тебя караулила, — сказала я ему.
Волк тихо лежал на ветке.
— Потерпи, — только и сказала я и, надев на плечи котомку, взялась за импровизированные носилки, жалкое подобие волокуши и пошла вперед, таща за собой свой неожиданный груз.
До моей землянки пусть предстоял не близкий. Охотясь, сегодня я забрела намного дальше, чем обычно. Зверья было все меньше и меньше, вот и сейчас у меня в котомке, завернутый в шкуру, лежал всего один тощий заяц…
Я шла. Мерзлый снег хрустел под ногами, а я все думала о том, что заставило меня пожалеть волка и почему я вот теперь тащу его в свой дом. Ну, выхожу я его, заживут его раны, все равно ведь потом уйдет. Зверь он всегда остается зверем, тем более такой вот, вольный, дикий. Собака из него не получится. Был бы еще волчонок, так может и приручила бы, а этот уже матерый. Жить со мной он не останется, так зачем тогда тратить на него силы и еду? За такими мыслями, не заметила, как вышла на знакомые места. Скоро и домик должен был появиться, спрятанный среди деревьев.