Боль
Шрифт:
– Здравствуй, - произнес он спокойным тоном.
– Привет, - ответила Наташа, относя сумки на кухню.
– Подожди немного...
Она вошла на кухню и поставила небольшой пакет на стол.
Остались только он и она.
"Пора", - подумала она и вышла к нему.
Он сидел на постели, внимательно наблюдая за ней. Наташа, однако, не предпринимала попыток скрыть своих чувства. Стоять было тяжело, и она опустилась в кресло, нервничая и раздумывая, что сказать.
– Димитрий...
– Давай вернемся немного назад, - дружелюбно заговорил он.
– Что
Вот такого она не ожидала и была немного ошеломлена.
– Он был хуже не куда, а к нам приближался Тайлер, я не в силах была, что-то сделать! Один шанс был. Я дала ему свою кровь, по этому...
– Ну, уже что-то, - сказал он, явно начиная утрачивать дружелюбие. В этот момент девушка ощутила легкий - запах алкоголя.
– Лучше представлять себе, что искра вновь вспыхнула в пылу сражения, чем думать, что ты обманывала меня.
Она более энергично покачала головой.
– Нет, клянусь. Я не... тогда ничего не было... до того, как...
Подобрать слова удавалось с трудом.
– Позже? Это произошло позже? И значит, все в порядке?
– Нет! Конечно, нет. Я...мне очень жаль, - сказала она, не придумав ничего лучше.
– Мне очень жаль. Я поступила плохо. Я не собиралась... Мне казалось... Мне, правда, казалось, что между нами все кончено. Я была с тобой. Хотела быть с тобой. А потом внезапно поняла...
– Нет-нет, остановись.
– Димитрий вскинул руку. В его голосе появилось напряжение, фасад хладнокровия продолжал осыпаться.
– Вот уж чего я не хочу, так это слушать твои откровения о том, что вы всегда были предназначены друг другу и тому подобное.
Наташа молчала - потому что... это ведь и были ее откровения.
Димитрий провел рукой по волосам.
– На самом деле это моя вина. Чувство было всегда, оно никуда не делось. Сколько раз я замечал это. И понимал - все продолжается. Снова и снова ты повторяла, что все кончено... и я тебе верил, потому что это была правда, глаза говорили об обратном. Ты любишь и его и меня, но выбрать не можешь! Сегодня день выборов!
Он говорил обрывочно, бессвязно. Он на краю безумия. И к этому краю в большой степени подтолкнула его она. Захотелось подойти к нему, но хватило ума не делать этого.
– Димитрий, я...
– Я любил тебя!
– спокойно сказал он, поднимаясь с места.
– И ты любишь меня, но ты в отличие от всех нас разбита и слаба. Лгунья. Взяла свое сердце и разорвала на части. С таким же успехом я мог перерезать тебе глотку!
– Наташа оцепенела от ужаса. Столько страданий, столько ярости! Так не похоже на обычного Димитрия. Он широким шагом подошел к ней и остановился, с каждым словом ударяя себя в грудь.
– Я. Любил. Тебя. Как сейчас меня и его, но врешь самой себе!
– Нет, нет, это неправда.
– Она не боялась Димитрия, но невольно съежилась, столкнувшись с таким шквалом эмоций.
– Я любила тебя, сейчас не люблю...
Его лицо исказилось отвращением.
– Наташа, перестань!
– Это правда! Я любила тебя.
– Она взглянула
– Но сейчас не его, не тебя я не люблю!!!
– Лгунья.
Может, в чем-то он был прав.
– Я... я не лгу. Нет, не лгу! Нет, не лгу! Нет, не лгу!
Димитрия опешил, потому что предметы в комнате задрожали, под ее слова, но его это не остановило.
– Нет, врешь. Потому что... Ты...
– сказал он уверенно, - ты врешь сама себе и подавлена своей болью!
– От его слов у нее потекла слеза по щеке.
– Ты медленно погибаешь и умираешь; тогда Алиса все же убила тебя! Я понимаю, кроме боли у тебя ничего нет, эта боль жрет тебя изнутри, не дай ей убить тебя!
– Что, черт побери, это означает?
– воскликнула она.
Сердце болело за нее.
– Тот факт, что ты начинаешь лгать самой себе, причиняет тебе еще больше боли! Ты не въезжаешь просто. Лги мне, Алексу, брату и всем остальным, но не самой себе! Научись жить с этой ложью, как живу я! Из-за меня погиб мой отец и мать, но я живу как-то с этим! Я старался тебя этому научить, старался спасти тебя от всего этого! Сегодня твой самый главный и важный в жизни выбор!
Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.
– Знаешь, что самое интересное? Ты говоришь серьезно. Взгляни на свое лицо.
– Она взмахнула рукой, как будто и в самом деле могла посмотреть на себя.
– Ты действительно думаешь, что все так просто, что я могу сидеть здесь и радоваться тому, что произошло?! Радоваться тому, что моя сестра выстрелила в меня... Легче сказать, чем сделать!
– Вот именно!
– Чувство вины и сопереживание боролись в душе Димитрия с нарастающим гневом.
– Я говорил самого начала, что тебе нужно выбраться из всего этого дерма, но ты не послушала, а сейчас страдаешь!
Ему было больно смотреть на заплаканную девушку.
– И, тем не менее, вот она ты, проигравшая битву, но не войну. Радуйся тому, что ты выжила! И надеюсь, что история Алисы вразумит твою голову!
Наташа сузила глаза, смотря на него.
– Я не...
– Наташ, что ты хочешь сказать - что у тебя нет сил?
– Я не так сильна, как ты и остальные!
– Нет. Мы все ровны. И не у всех дела хороши.
– Димитрий...
– Как и ты, мы все стали жертвами Вэиел. Думая о своем будущим, они оставили за собой множество жертв. Я - одна из них, это ясно. А Алекс? А Юра? О них ты подумала? Все мы потеряли больше, чем ты? И по сравнению с твоими бедами и что пережил Алекс, это пустяки!
Каждое слово пронзало ее, словно стрела.
– Жертва, - медленно продолжил Димитрий.
– В этом разница между тобой и мной.
– А? О чем ты?
– Я знаю о страданиях других и не хочу, чтобы ты так страдала!
Она посмотрела на него.
– Ты сказал, что был жертвой. Именно поэтому... ты живешь так дальше, а я не могу. Несмотря на все происходившее, я никогда не воспринимала себя как жертву. Быть жертвой означает быть беспомощным. Неспособным действовать, а ты всегда... всегда совершал поступки, сражаясь за себя... и за других. Неважно за кого.