Боль
Шрифт:
И ушла.
Вот и все.
Домой она не вернулась.
Двадцатого марта на первой полосе "МК" в колонке "Внимание: розыск!" была опубликована информация: когда ушла, как была одета, фотография.
А её уже не было на свете...
Про таких людей много не говорят. Есть слово, ярко и, казалось бы, исчерпывающе характеризующее таких, как он: ханыга. Но нам оно не пригодится, потому что в нем, кроме скверного запаха дешевой выпивки, есть и что-то добродушное. А в облике Владимира Герасимова главное - это нечто зловещее. Не человек, а какая-то отвратительная
Как он познакомился с Полиной и что у них могло быть общего? Разница в двадцать с лишним лет - пустяки по сравнению с вопиющим несоответствием главного в ней и решающего в нем. Полина была симпатичной и нестроптивой дочерью скромных, но не бедных родителей. Она училась в медучилище. С первого раза не смогла поступить в медицинский институт и готовилась ко второй попытке: училась в училище, а вечерами была занята на подготовительных курсах. Времени на пустяки у неё просто не было и, очевидно, не было и желания.
А Герасимов?
Суду он сообщил, что до того, как стал человеком без определенных занятий, он работал в морге, а потом водолазом. Спасал утопающих. На морг он то и дело ссылался, рассказывая, что всегда боялся вида крови... Оставим без комментариев. Но и Герасимов-спасатель - это тоже нечто из ряда вон выходящее. Что же касается неопределенности его последних занятий - это с какой стороны смотреть. При обыске в квартире Герасимова нашли много того, что раньше, говорят, было, и даже в избытке, в государственной торговле не на прилавках, а под ними. Познакомившись с дамами, чьи телефоны украшали записную книжку Герасимова, следствие без труда установило, что все дамы как на подбор работали в больших и всей стране известных магазинах: Пассаж, "Детский мир", ГУМ...
Беда в том, что все сведения, касающиеся отношений Полины и Герасимова, исходят от самого Герасимова. Других нет. И то, что он захотел или счел нужным рассказать, - это все, чем располагали следствие и суд.
Ведь и на след Герасимова вышли едва ли не случайно. Поговорили со всеми подругами и знакомыми. Долго искали какую-то Ольгу, ходили по домам, по больницам, где она, кажется, недавно лежала... Опросили всех, кого могли, в медучилище. И вдруг всплывает какой-то Володя. Кто такой? Где живет? Чем занимается?
Возвращается из-за границы Полинина подруга. Знаете Володю? Да, есть такой человек. Живет на той же улице, что и Полина, буквально через два дома. Второй этаж, вот этот подъезд. Познакомились, когда она гуляла с собакой.
А ведь, по сути дела, это чистая случайность. И если бы Полина вела себя так, как наказывал ей Герасимов (с его же слов!) - "никому не рассказывай обо мне, я работаю в Торговой палате, за границу езжу, там все строго", - очень может быть, сидел бы он сейчас в гостях у одной из своих торговых подруг, пил чай или ещё какой-нибудь благородный напиток (сам сказал в суде, что дряни не пьет, не из таких) и в ус не дул. Победителей не судят. Судят тех, кто недодумал, не все учел, неправильно рассчитал.
Это он позвонил Полине днем 9 марта. Он вызвал
Зачем?
Мы не знаем и не узнаем.
В качестве версии, "сервированной" все тем же Герасимовым, - ей нужен был торт для какого-то домашнего праздника. Герасимов пообещал помочь. Если я не ошибаюсь, они и в самом деле ездили в "Прагу", купили торт...
А потом?
Пришли к нему домой. Его мать подтвердила: да, пришли, видела.
На этом посторонние свидетельства, даже такие скудные, как показания его матери, заканчиваются уже раз и навсегда. В комнате они были вдвоем.
– Она, - заявил Герасимов, - обидела меня.
И чем же?
На стене в комнате, где они находились, висели фотографии его детей. От двух разных, неузаконенных союзов. И почему-то Полина сказала, что это не его дети. Не может быть, чтобы у него были такие дети. Разве он вообще в состоянии иметь детей? Да они на него и не похожи.
Чувствуете, какое изощренное издевательство? Какой же мужчина может его стерпеть?
И он её ударил. Легонько. Так, что она отлетела к стенке и ударилась головой об радиатор. Появилась кровь, которой так боялся бывший работник морга, спасатель Герасимов.
Она бросилась к двери со словами, что сообщит об ударе в милицию.
И он её остановил.
Слова я выбираю вслепую, на ощупь. Ведь до меня их тщательно отобрал Герасимов. Остановил - и что-то еще. Что-то такое жуткое, из-за чего она попробовала выпрыгнуть в окно. Окно она разбила, но больше ничего сделать уже не смогла.
Когда-то в молодости Герасимов покалечил руку, ему даже дали инвалидность. И он старался разработать эту руку, для чего держал в комнате гантели.
Представляете вы себе, что судьба уже покушалась на эту руку, чтобы он ничего не мог ею делать, - и, значит, судьба хотела эту руку отвести, да не отвела. Он схватил гантелю и ударил Полину по голове.
Пять раз.
Один раз бывает сгоряча. Но пять? Гантеля ведь тяжелая. Стало быть, продолжалось все это не мгновение. У него было время понять, что пора остановиться.
Три дня тело Полины пролежало в комнате.
Мать Герасимова во время убийства находилась в квартире. На следующий день она уехала к родственникам: "Я чувствовала, что произошло что-то нехорошее..." Но она ничего не видела и не слышала! И в комнату, где лежал труп, не заходила. У соседей тоже что-то стряслось со слухом. Или ещё с чем. Нет, они слышали крик - но они привыкли: у них в подъезде часто кричат...
Через три дня Герасимов расчленил труп и вывез части тела в разные районы Москвы и Московской области.
Съемочная группа Московского ТВ находилась в зале суда в день, когда оглашался приговор. Журналисты задавали убийце вопросы. Вы, может быть, слышали, как задушевно он ответил на вопрос, почему расчленил тело убитой им девушки:
– Машины у меня нет, значит, тело нужно было везти на такси. Зачем же я буду подвергать опасности таксиста, постороннего человека? У него же, наверное, есть семья, дети - я же понимаю. Пришлось самому...