Боль
Шрифт:
А вот некоторые цифры.
Мировая статистика говорит, что приблизительно каждый сотый житель нашей планеты, то есть один процент населения, болен шизофренией. Умственная отсталость и подобные заболевания поражают от 3 до 5 процентов населения Земли. Количество больных неврозами существенно больше - в среднем это не менее 25 процентов населения. Около 3 процентов жителей нашей планеты страдают олигофренией. Что же касается заболеваний, связанных с наследственностью, чаще всего количество больных не зависит ни от культурного уровня, ни от экономики, ни от географии. При этом отмечено, что с начала ХХ века число лиц, пользующихся психиатрической помощью,
Из тех, кто в России совершает преступления, на экспертизу направляют в среднем каждого десятого. В свою очередь, примерно 10 процентов оказываются больными. Не менее половины из них - шизофренией. Соответственно около 10 тысяч человек в год попадает на принудительное лечение.
Итак, человек совершает уголовное деяние, и его направляют на судебно-психиатрическую экспертизу. В каких случаях? Преимущественно при неадекватном поведении на следствии или когда имеет место необычный характер содеянного.
В подавляющем большинстве случаев проводится амбулаторная экспертиза. Тут возможны два варианта: либо комиссия сама выносит заключение, либо, если с больным не все ясно, его направляют на стационарную экспертизу.
В просторечии амбулаторная экспертиза именуется "пятиминуткой". Врачи считают, что амбулаторная экспертиза имеет право на существование, а остальное человечество думает иначе. Даже причину насморка за пять минут удается установить не всегда. Стоит ли рассчитывать на то, что душевная болезнь и все с нею связанное может быть правильно определено за какие-то считанные минуты? Неспроста так велико количество повторных экспертиз. Уходит время, для находящегося под стражей очень мучительное, а ошибка, может быть, заложена в неправильном условии задачи. Я осмелюсь предположить, что все дело в том, что амбулаторная экспертиза обходится государству дешевле, чем стационарная.
В отделении стационарной экспертизы за человеком ведется пристальное круглосуточное наблюдение. На всех имеется специальный лист, где фиксируется все, что было за время текущего дежурства. Если особый случай записи делают в журнале наблюдений уже сугубо индивидуально. Сестринские записи, кстати, часто бывают более информативны, чем записи врачей. Сейчас уже, как правило, нет такого лечебного заведения, где не было бы психолога. Психологические исследования, по мнению многих врачей, очень содержательны. Все это в сопоставлении с материалами уголовного дела дает возможность прийти к определенному выводу. Собирается экспертная комиссия. Традиционно заключение подписывают три человека.
Что же происходит, когда экспертное заключение ложится на стол судьи? Суд может согласиться, а может и не согласиться с мнением экспертов. Чаще соглашается, но бывает и иначе. Тогда судье надлежит написать определение, в котором нужно обосновать свое решение.
Но судья - не врач. Как он может аргументированно возражать специалистам, а главное - почему решение о вменяемости относится исключительно к компетенции суда? Ведь только врач может определить, способен ли человек отвечать за свои действия. Какая роль в этом диспуте отводится судье?
Решающая. В правовом государстве решать судьбу человека имеет право только суд. Ни терапевт, ни психиатр, ни стоматолог сделать этого не может. Эта обязанность государством возложена на судью. Суд изучает поступок человека во всей совокупности обстоятельств, а врач - состояние его здоровья.
Операцию по добыванию истины проводит судья, а врач отвечает за остроту и стерильность его скальпеля. Предположим, судья не соглашается с мнением
Но ведь душевнобольным можно и притвориться.
– Можно, - соглашается Борис Владимирович Шостакович, заместитель директора института Сербского.
– Но симулянтов бывает значительно меньше, чем можно было бы ожидать. Почему? А это очень трудное дело. Но возможное. Трудное, потому что для того, чтобы хорошо сыграть роль душевнобольного, нужно быть хорошим актером, иметь колоссальную силу воли и ещё неплохо знать психиатрию. Гораздо чаще встречается то, что называется аггравация: когда у человека есть какие-то психические расстройства, а он старается их усилить.
Как поступают в случаях подозрения на симуляцию? Длительные наблюдения показывают, что человек меняет свое поведение в зависимости от того, смотрят за ним или нет. Одним он предъявляет совершенно невероятные жалобы, а с другими весело шутит... Нередко встречается метасимуляция: когда человек рассказывает о тех явлениях, которые имели место в прошлом, как о происходящем с ним сейчас. Он действительно болел - скажем, перенес алкогольный или реактивный психоз, и как бы сознательно удерживает рисунок этого поведения. Тут ситуация для врача более сложная, потому что это, как мы называем, клинически реально. Поймать момент перехода из бывшего в желаемое не так просто. Иногда ошибаемся.
В 1997 году, с вступлением в действие нового Уголовного кодекса, произошло событие, которое некоторые психиатры назвали эпохальным. Речь идет о 22-й статье нового УК, которая ввела на российское юридическое поле понятие ограниченной вменяемости.
Энтузиасты этого события говорят, что ограниченная вменяемость - это промежуточное состояние между полным психическим здоровьем и психическим заболеванием. То есть речь, по их мнению, идет о неких исключительных состояниях в момент, когда в психической деятельности происходит сбой. Такое состояние возникает как реакция на внешнюю жизненную ситуацию (измена супруга, смерть близкого человека, явная неожиданная несправедливость) и, как правило, представляет собой единственный случай в жизни. К таким состояниям относится и аффект, который и в старом Уголовном кодексе был отнесен к обстоятельствам, смягчающим вину.
Должна признаться, я так и не поняла, что же это такое - ограниченная вменяемость. Аффект - да, понимаю. Я уже рассказывала историю Валентина Желубалина, пожилого человека, женившегося на молодой женщине. Желубалин ждал жену возле дома и увидел, что она возвращается не одна, а в обнимку с мужчиной. В мгновение ока он долетел до того места, где находилась застигнутая врасплох пара. Ударив ножом мужчину, он занес руку над женщиной, но остановился, услышав от неё слово "люблю". Желубалин убил возлюбленного жены. Но суд не стал вникать в подробности этой драмы. И получилось так, будто он задумал преступление и хладнокровно его осуществил. Совершенно очевидно, что в первую очередь суду надлежало установить, не было ли тут аффекта, того самого, который является обстоятельством, смягчающим вину. Никто ничего устанавливать не пожелал. Желубалин до сих пор в колонии.