Боль
Шрифт:
Вадиму ужасно неудобно было говорить, обнимая большущий, тяжёлый букет. Вадим нервничал из-за опоздания и совсем не хотел сейчас объясняться с Митей.
– Нет. Не говорил. Хотя, думаю, что должен был это сделать, – соврал Вадим. – А что?
– Спасибо, дядя Вадим! – с облегчением сказал Митя. – Просто отец как-то… Да нет, ничего. Я боялся просто. Думал, что он из-за этого… Нет-нет, тогда всё нормально. Извините. Я только об этом и хотел просить. Пойдёмте…
Вадим с женой присоединились к остальным как раз тогда, когда все решили рассаживаться за стол, накрытый в
Ольга и Боря приветствовали Вадима с женой объятиями и поцелуями. Вадима наконец-то избавили от букета, забрали его и унесли, вместо него дали бокал шампанского. Все поздоровались. Всех было немного. Три семейные пары давно знакомых людей, но с которыми не было никаких совместных воспоминаний и событий. Это были, скорее всего, подруги Ольги с мужьями. Ещё была Олина мама, пожилая женщина, судя по всему, принявшая свалившуюся на неё роскошь как должное. К Вадиму и его жене подошла познакомиться очень ярко одетая и резкая в движениях блондинка с мощным макияжем. Она оказалась Олиной младшей сестрой.
Сама Ольга была одета во что-то восточное, скорее всего индийское. Ей это очень шло. В её тёмные волосы были вплетены живые цветы, да и сама она походила на какое-то диковинное растение. Ольга поблагодарила Вадима с женой за приезд, за цветы и совершенно искренне восхитилась тем, как выглядела жена Вадима. При этом, очевидно, не вспомнила, как её зовут.
– Лариса, – заметив заминку, весело напомнила сама Вадимова жена.
Пока Вадим со всеми здоровался, чокался, улыбался и прочее, Боря стоял чуть в стороне и беседовал с двумя взрослыми мужчинами: одним – в синем, другим – в клетчатом пиджаках. Тот, что в клетку, был ещё и в массивных роговых, очевидно, очень дорогих очках.
Как только опоздавшие Вадим с женой закончили с приветствиями и любезностями, все наконец-то двинулись к столу. В этот момент Боря подошёл к Вадиму.
– Вадик, спасибо, что пришёл, да ещё с Ларой! – негромко, только Вадиму сказал Боря. – Ты извини за ожидание, так получилось. А тут вот что… У Ольги день рождения… Ей-то всё равно. Но её мама, сестра, подруги, вся эта канитель… А ко мне мои швейцарцы прилетели, – Боря скосил глаза в сторону мужчин в пиджаках, – очень серьёзные крендели. В очках – реально богатый парень. Надо с ними побыть и Олю не обидеть. Решил совместить. Немцев беру на себя. Давно обещал показать дом и семью. Они посидят недолго, потом их куда-нибудь отвезут… Где будут те, ради кого и чего они все сюда так любят ездить… Ну а уж остальных… Ты же можешь! Тосты, анекдоты. Помоги, Вадик. И Олю порадуй. А потом посидим вдвоём, всё решим, поговорим… Как мы любим.
– Ну конечно, дружище! – с готовностью ответил Вадим. – Я это сделал бы, даже если бы ты не попросил.
– Спасибо, Вадик! Спасибо! – сказал Боря, потрепал Вадима по плечу и обратился к кому-то из прислуги: – Позовите Валеру сюда, прямо сейчас… Вадик, пойдём к столу, только нас и ждут.
Вадим прошёл на своё место рядом с женой. Боря дождался Валеру, который явился немедленно, отдал какое-то распоряжение, Валера кивнул и удалился, а Боря пошёл и занял своё, совсем не центральное место рядом
– Ну что все притихли, как неродные? – громко сказал Боря. – У всех налито?..
Боря сказал первый, довольно вялый тост за свою верную и прекрасную жену. Все выпили, стали есть то, что быстро раскладывали по тарелкам расторопные молодые люди в белых рубашках и чёрных бабочках. Ольга громко сообщила о том, что всем подали в первой подаче, и снабдила сообщение комментариями. Ей самой подали что-то отдельное, маленькое и, очевидно, вегетарианское.
Вскоре в дверях гостиной появился Валера, который привёл Митю. Митя прошёл к столу, подошёл к отцу, наклонился, коротко пошептался с ним и занял свободное место напротив Вадима. Вадим улыбнулся Мите, Митя тоже и опустил глаза. Валера, пронаблюдав за этим, безмолвно исчез.
Сначала застолье проходило скованно, скучно и чинно. Еда и вина были превосходны и безупречны. Швейцарцы откровенно восхищались и делали соответствующие лица и жесты. Олина мама и сестра ковырялись в своих тарелках, перешёптывались, поджимали губы и демонстрировали непонимание. Вино они отпивали по чуть-чуть. В итоге сестра попросила унести тарелку с практически нетронутой едой, а мама попросила морса.
Остальные переговаривались, ели, пили и входили во вкус. Митя немного, что называется, поклевал из своей тарелки, а дальше попивал воду с лимоном, глядя на стол перед собой отсутствующим взглядом.
Прозвучали тосты за родителей в лице присутствующей мамы, за сына Митю, который не родился бы и не стал бы таким прекрасным парнем, если бы когда-то не родилась виновница торжества. Мама Оли в качестве тоста рассказала историю про то, как Оля была маленькой и что-то сделала или сказала, после чего мама поняла, что её дочь станет умницей и красавицей. Боря во время этой притчи что-то тихонько говорил иностранцам, видимо, переводил. Те кивали. Митя вежливо улыбался в процессе тоста о нём, да так и остался с этой улыбкой на лице.
Потом принесли другую, горячую еду, вина выпито было уже немало, говорить за столом стали громче.
– А я бы выпил водки! Под такую-то еду, – вдруг громко хлопнув в ладоши и потерев ими, сказал Боря. – Кто со мной, поднимите руки.
Подняли два мужа Олиных подруг, правда, один тут же под взглядом жены опустил руку, чем вызвал общий смех. После короткого перевода сказанного резко подняли руки оба швейцарца, и почти сразу после них – Ольгина сестра.
– Вадик! А тебя я даже не спрашиваю! – сказал Боря.
– А меня? – спросила жена Вадима. – Кто его домой потащит? Ты, Боря? – прозвучало весело, но не без вызова.
– Старая гвардия ещё всех вас по домам растащит, – парировал Боря. – Водки! – Это он уже крикнул тем, кто должен был эту водку принести.
Не прошло и сорока минут, а в гостиной уже звучали взрывы смеха, громкие голоса. Вадим говорил тосты, перемежал их анекдотами. Потом Боря куда-то отошёл с иностранцами, сразу стало совсем свободно и шумно. Ольгина сестра закурила за столом, её спровадили на веранду, и туда же пошли мужья подруг. Так они все вместе и ходили туда, всё чаще и чаще.